- Что ты делаешь? – взволнованно поинтересовалась птичка, обессиленно опуская встревоженный взгляд, на мои блуждающе в районе ее внутренней стороны бедра губ, оставляющие нежные поцелуи.
- Пытаюсь тебя согреть, - честно ответил я, скрывая согревшуюся ножку под теплое одеяло, вытаскивая другую конечность.
- Поцелуями? – недовольным тоном спросила та, желая отдёрнуть ножку, однако я сильнее вцепился рукой в ее лодыжку, препятствуя этому.
- Если ты сомневаешься в эффективности поцелуев, то мы можем испробовать более достоверный метод, который не только согреет, но и удовольствие принесет, - тонко намекнул я на непристойный, горячий и малость лечебный бурный секс, на что моя жена лишь сильнее прижала к своему манящему оголенному трясущему телу одеяло.
Коварно улыбнувшись ей, я продолжил растирать кожу только теперь другой ножки, оставляя цепочку из страстных поцелуев, ловя на себе недоверительные взгляды сильно побледневшей птички, чьи глаза слипались от усталости. Однако ей не нужно было беспокоиться из-за меня, ведь сдерживать внутреннего зверя я могу, потому что меньше всего мне хотелось бы навредить ей физически, учитывая что из-за моих действий ее сердце настолько опустело, что она больше не способна меня даже как знакомого воспринимать, испепеляя меня ненавистным взглядом.
Закончив со второй ножкой, я поместил ее под обратно, укрывая Кэти теплым одеялом со всех сторон, после чего та свернулась калачиком на левый бок, прижимая коленки к оголенной груди, крепко закрывая уставшие глаза.
Присев на стул, на котором ранее сидела птичка, я какое-то время молчаливо наблюдал, просто любовался ею, пока вновь не ощутил это колкое, давно захороненное чувство слабости, беспомощности, которое я ненавидел. В голове стали сплывать мысли о том, что по своей глупости я мог ее сегодня потерять, от чего на лице появилась, отчаявшись улыбка от горького осознания правды.
- Черт! - ощущая непривычную слабость, еле слышно выругался я, вскакивая со стула, направляясь к шкафу, в котором пытался найти еще что-нибудь для себя, потому что хоть мое тело генерировало тепло, но его было недостаточно, чтобы согреть меня целиком из-за прилипшей к моему телу намертво мокрой одежды, с которой стекали капли воды.
Сняв издающие хлюпающие звуки, наполненные водой эспадрильи, я стал постепенно стягивать с себя брюки, боксеры и в завершение льняную рубашку, подчерчивающая стальной пресс. Просушив свое тело, я обмотал вокруг талий полотенце, направляясь к небольшой печке в противоположном углу, которую я ранее заметил. Приблизившись, увидел небольшую корзину, наполненную дровами, лежащие рядом спички и розжиг. Открыв дверцу печки, я наполнил ее древесиной, полил розжигом, затем поджег спичку, бросив ее внутрь, от чего в печке с невероятной силой всколыхнула яркое пламя огня, тень от которой освятило большую часть комнаты.
Покопавшись в ящиках я нашел еще пару крупных свеч, которые поджег, положив их по середине стола, хоть и тускло, но освящая интерьер этой небольшой комнаты, в которой разглядывались собранные у стены удочки, растянутые рыболовные сети и другие принадлежности местных моряков. Продолжая увлеченно разгуливать антураж, я вдруг услышал прерывистое, громкое дыхание своей птичек, которое сильно участилось. Повернувшись к девушке, я заметил, как та панически скрутилась в маленький комочек, сильно сжимая плотно закрытые глаза, будто боясь заплакать.
Быстро преодолев небольшое расстояние, я сел на корточки, заботливо поглаживая ее по голове, тревожно прислушиваясь к невнятным, наполненным паникой и страхом монологом, как вдруг та резко распахнула напуганные глаза, наполненные горькими слезами и ужасом, издавая приглушенный крик.
- Кэти, я тут, я рядом, - быстро оповестил я девушку, успокаивающе поглаживая ее по голове, прислоняясь губами ко лбу, пока ее запаниковавший, наполненный страхом взгляд блуждал по просторам тускло освящённой комнаты, - Кэти, посмотри в мои глаза, - отстранившиеся от нее, попытался я привлечь внимание жены, однако от заполнившего ее разум страха и спутанного сознания та не реагировала на мои просьбы, - птичка, пожалуйста, посмотри на меня, - спустив руку ниже, на ее холодную, как лед кожу лица, я медленно стал поглаживать ее щеку, убирая с лица скатившуюся слезинку, - это всего лишь кошмар, - усевшись на кровать рядом с ее скрученным телом, успокаивающе проговорил я, озабоченно поглядывая на нее, на что девушка вновь прикрыла уставшие глаза, расслабляясь от моих заботливых, трепетных касаниях.