Высокие потолки, украшенные лепниной и фресками, изображающими сцены из античной мифологии, напоминали о величии эпохи Возрождения. Стены были окрашены в приглушённые благородные оттенки: бордовый, оливковый, охристый. На их фоне фотографии выглядели особенно выразительно.
Картины висели на бархатных шнурах, создавая ощущение утончённости и изысканности. Под каждой фотографией — небольшая табличка с названием и краткой информацией об авторе и работе.
Вдоль стен стояли скамьи с резными ножками, обитые бархатом. На них можно было присесть и в тишине насладиться искусством. В центре зала — несколько высоких ваз с живыми цветами: белыми лилиями, красными розами и фиолетовыми ирисами. Их нежный аромат смешивался с запахом старины, создавая неповторимую атмосферу.
В углу зала — небольшой подиум, на котором стоял бюст фотографа из белого мрамора. Рядом с бюстом — столик, на котором лежала книга с его автографом.
Свет в зале был приглушённым, но грамотно направленным, чтобы подчеркнуть красоту и выразительность фотографий. Каждая работа была освещена отдельным прожектором, создавая эффект объёмности и глубины.
Фотографии были выполнены в стиле ренессанс: портреты, натюрморты, пейзажи. На них были изображены люди в роскошных костюмах, предметы быта, архитектурные сооружения и природные ландшафты. Все работы были наполнены гармонией, красотой и изяществом.
Алёна замерла, словно заворожённая, перед одной из фотографий. На ней была изображена молодая женщина в платье эпохи Возрождения, задумчиво смотрящая вдаль. Её лицо было освещено мягким светом, подчёркивающим её красоту и нежность.
— Это моя любимая, — прошептала Алёна, не отрывая взгляда от фотографии.-Кажется, будто она сейчас оживёт и заговорит со мной.
Я посмотрел на фотографию и невольно залюбовался ею. Я не был большим поклонником искусства, но эта работа произвела сильное впечатление. В ней чувствовалась какая-то особая магия, какая-то вневременная красота.
Перевел взгляд и посмотрел на Алену, увидел в её глазах отражение того же восторга, который испытывал сам. В этот момент я понял, что она действительно любит этого фотографа и что эта выставка очень много для неё значит. Нам дали время осмотреться пару минут, сообщая что экскурсовод скоро подойдет и приведёт нас по всем залам. Я сложил руки на груди и начал расхаживать рядом с очередной картиной, ничего не скажешь портреты были удивительными. Алена улыбалась во все 32 зуба и восхищалась каждой фотографией.
Пока мы обсуждали оду из картин с красивым пуделем в зал вошла девушка. Я не видел ее, услышал только голос. Такой нежный и завораживающий, казалось, что я его где-то уже слышал, о не мог понять где. Она извинилась за небольшую задержку и поприветствовала нас.
Когда мы с Аленой приблизились к небольшой группе, собравшейся у одного из экспонатов, мое внимание мгновенно переключилось. Передо мной стояла девушка, и ее красота, казалось, на мгновение ослепила. Она была воплощением идеала, словно сошедшего с полотен эпохи Возрождения.
Её волосы цвета спелой пшеницы мягко обрамляли лицо, ниспадая лёгкими волнами до плеч. Глаза, невероятно большие и выразительные, были оттенка небесной лазури, в глубине которых плясали искорки радости и интеллекта. Их обрамляли длинные изогнутые ресницы, придававшие взгляду загадочность и притягательность.
Лицо девушки было безупречным: тонкая аристократическая линия бровей, аккуратный, слегка вздёрнутый нос, мягкие чувственные губы, словно нарисованные кистью художника. Кожа была фарфорово-белой, сияющей изнутри, и на ней не было ни единого изъяна.
Она была одета в элегантное платье-футляр мягкого кремового оттенка, подчёркивающее её изящную фигуру. Рукава платья были длиной ¾, открывая тонкие запястья, украшенные изящным серебряным браслетом. На шее у неё висело тонкое жемчужное ожерелье, подчёркивающее красоту её шеи.