Глава четвертая
Коридоры академии Риверсайд были созданы для того, чтобы напоминать таким как я - нам здесь не место.
Высокие потолки с лепниной, огромные окна от пола до потолка, сквозь которые лился мягкий осенний свет. Паркет под ногами - старинный, наверняка дубовый, отполированный сотнями дорогих ботинок и туфель. На стенах - портреты каких-то напыщенных стариков в мантиях. Основатели, попечители, почётные выпускники. Люди, чьи фамилии звучат как названия банков и нефтяных компаний.
Я шла по этому великолепию в своих разбитых кроссовках, с папкой документов в руках, и чувствовала себя тараканом на свадебном торте.
Ирина Павловна, старшая медсестра, отправила меня на третий этаж главного корпуса. «Отнеси документы, Змеева, и поживее». Даже не объяснила, куда именно. Видимо, предполагалось, что я сама разберусь. Или заблужусь и сдохну где-нибудь в этих бесконечных коридорах.
Мимо прошла группа студенток - три девицы в одинаковых клетчатых юбках и тёмно-синих блейзерах с золотыми гербами на карманах. Форма Риверсайда. Даже форма здесь выглядела так, будто стоила больше моей месячной зарплаты. Девицы окинули меня взглядом - сверху вниз, как сканером - и синхронно поджали губы.
Я мило улыбнулась им в ответ.
Одна из них фыркнула.
Я показала ей средний палец.
Она ахнула, прижав ладонь к груди, будто я её ударила. Её подружки захихикали и потащили её прочь, о чём-то возбуждённо шепчась.
Вот так, детка. Добро пожаловать в реальный мир.
Я свернула за угол и оказалась в ещё одном коридоре - шире предыдущего, с высокими арочными окнами, выходящими на внутренний двор. Там, за стеклом, виднелся фонтан в виде какого-то греческого бога, идеально подстриженные газоны и скамейки, на которых сидели студенты с ноутбуками и бумажными стаканчиками кофе.
Красиво. Мерзко красиво.
Я замедлила шаг, разглядывая всё это великолепие. И невольно вспомнила, как оказалась здесь.
Три недели назад.
Я уже потеряла счёт собеседованиям. Городская поликлиника - «мы вам перезвоним». Частная клиника - «нам нужен опыт работы». Стоматология - «вы нам не подходите». Дом престарелых - «мы ищем кого-то... постарше».
Постарше. Ага. Без татуировки на шее и взгляда, от которого молоко киснет.
Деньги от часов почти закончились. Долги за квартиру оплачены, мелким куплены куртки и ботинки, но жить на что-то надо. Мать с отчимом работать не собирались - зачем, если можно бухать на мои сбережения? Младшие сёстры и брат смотрели на меня голодными глазами, и я понимала - если не найду работу в ближайшую неделю, придётся идти обратно к Костылю.
А к Костылю идти нельзя. Там - конец. Оттуда я уже не выберусь.
Я брела по улице после очередного отказа, засунув руки в карманы тонкой куртки. Ноябрь выдался холодным, ветер пробирал до костей, а у меня даже на кофе денег не было. Просто шла, не глядя по сторонам, думая о том, где бы ещё поискать вакансии.
- Карина? Карина Змеева?
Я вздрогнула и обернулась.
Передо мной стояла Тамара Викторовна - моя преподавательница из медколледжа. Анатомия и физиология. Строгая женщина лет пятидесяти, с седеющими волосами, убранными в аккуратный пучок, и внимательными карими глазами за стёклами очков в тонкой оправе.
Она всегда относилась ко мне хорошо. Не знаю почему. Может, видела что-то, чего не видели другие. Или просто была одной из тех редких людей, которым плевать на татуировки и взгляды.
- Тамара Викторовна, - я попыталась изобразить улыбку. - Здравствуйте.
- Здравствуй, девочка моя, - она подошла ближе, разглядывая меня с тем самым выражением, которое я ненавидела. С жалостью. - Что такое? На тебе лица нет.
- Да зашибись все, - я дёрнула плечом. - Нормально.
- Ох, Карина, - она покачала головой. - Всё ершишься, как ёжик. Колючки выставляешь.
- Я не ёжик.
- Ёжик, ёжик. Давай-ка пойдём в кафе, зайдём, - она взяла меня под руку, не давая возможности отказаться. - Там за чашечкой чая и круассаном всё и расскажешь.
- Мне некогда, - попыталась отбрыкаться я.
- Тебе есть куда спешить?
Я открыла рот, чтобы соврать. И закрыла. Врать Тамаре Викторовне почему-то не получалось.
- Вот и славно, - она улыбнулась. - Пойдём, пойдём. Тут за углом чудесная кофейня, я туда часто захожу.
Кофейня оказалась маленькой, уютной и до отвращения милой. Круглые столики с кружевными скатертями, цветы в вазочках, запах свежей выпечки. Полная противоположность моей жизни.
Мы сели у окна. Тамара Викторовна заказала чайник зелёного чая и корзинку круассанов. Официантка - молоденькая девица с идеальным макияжем и презрительно поджатыми губами - окинула меня взглядом с ног до головы.