Мы кончаем почти одновременно — тихо, сладко, прижимаясь друг к другу так сильно, будто боимся отпустить. Он остается внутри, опускается на меня, прячет лицо у меня в шее. Я чувствую, как его сердце стучит — быстро, как мое.
Мы лежим так долго. Не говорим. Только дышим.
Потом он целует меня в висок.
— С Новым годом, Стеша.
Я улыбаюсь, хотя внутри уже начинает щемить.
— С Новым годом, Марк.
Я знаю, что скоро он встанет. Оденется. Уедет.
Но пока он здесь — теплый, родной, мой на это утро.
И я позволяю себе еще немного полежать в его объятиях…
9 глава
Марк
Я выхожу из ее дома, и холод сразу бьет в лицо, отрезвляет. Снег все еще лежит толстым слоем, машина припорошена, но двигатель заводится почти сразу же. Захлопываю дверь, сажусь, завожу дворники — они медленно сгребают белую корку со стекла.
Руки сами тянутся к телефону. Набираю номер Кирилла.
— Кир, — говорю, не здороваясь, — мне нужно все на девушку. Дом в поселке «Сосновый бор», участок 12, большой коттедж за высоким забором. Пробей по имуществу, найди собственника, потом спустись по цепочке до дочери. Зовут Стеша. Стефания, наверное. Фотку пришлю через минуту.
Я делаю снимок дома с улицы — серый утренний свет, следы наших ног на снегу у крыльца — и отправляю.
— Сделаю к вечеру, — отвечает он спокойно. — Что за спешка?
— Просто сделай.
Отключаюсь, бросаю телефон на пассажирское сиденье и выезжаю на трассу.
Дорога пустая, только редкие снегоочистители. Я еду на автомате, а в голове — она. Только она. Как проснулась утром, когда я поцеловал ее в шею. Как тихо вздохнула, повернулась ко мне всем телом. Как смотрела потом — глаза огромные, чуть испуганные, но такие доверчивые. Как обнимала, будто боялась, что я исчезну.
Я сжимаю руль сильнее. В груди что-то ноет, непривычно тяжело. Я привык уходить утром и не оглядываться. Никогда не оставлял номер, не обещал позвонить. А тут… тут я сам себе пообещал, что не вернусь. Что оставлю ее в покое. Одна ночь — и все.
Но уже через десять минут на трассе понимаю: не смогу.
Ее запах все еще на мне. Ее бархатная кожа под пальцами. Голос, когда шептала мое имя. Как сжималась внутри, когда выгибалась в удовольствии. Я буквально чувствую ее на себе до сих пор, и от этого в штанах снова становится тесно.
Черт…
Я пытаюсь думать о делах, которыми меня с пяти утра грузит Кир — уже завтра встреча в порту, потом нужно закрыть вопрос с партией из севера, — но все ускользает. В голове только она на ковре, волосы разметались, губы распухли от поцелуев, грудь поднимается быстро-быстро.
К городу подъезжаю уже злой на себя. Паркуюсь во дворе своего дома — высотка в центре, пентхаус на двух этажах. Поднимаюсь, скидываю куртку, ботинки, иду сразу в душ.
Стою под горячим, пытаюсь смыть ее. Не получается. Вода стекает по телу, а я вспоминаю, как ее пальцы скользили по моей спине, как царапала кожу. Там немного щипит от горячей воды. Закрываю глаза — и вижу ее под собой утром, как смотрела прямо на меня, когда я…
Выключаю воду, вытираюсь, надеваю только спортивные штаны. Волосы еще мокрые, капают на плечи. Телефон вибрирует входящим звонком. Кирилл.
— Я у тебя через двадцать минут. Все нашел.
Он приезжает быстро. Открываю дверь — он в куртке, в руках тонкая черная папка. Проходит в гостиную, кладет ее на стол.
— Кофе? — спрашиваю.
— Не надо. Читать будешь сам, я полетел в прокуратуру. Этого засранца надо дожать, чтобы и не думал, что покушение на тебя ему сойдет с рук.
— Окей, звони.
Он уходит, а я сажусь на диван, открываю папку.
Первая страница — фотография. Стеша. Официальная, с какого-то студенческого удостоверения. Смотрит прямо в камеру, волосы собраны, улыбка легкая. Я провожу пальцем по фото, будто могу почувствовать тепло ее щеки.
Дальше — данные.
Стефания Сергеевна Волкова. 21 год. Студентка четвертого курса экономического факультета государственного университета. Проживает в элитном ЖК в центре, пентхаус, собственность отца.
Отец — Волков Сергей Александрович, депутат городской думы, председатель комитета по бюджету. Входит в топ-20 самых влиятельных людей региона. Состояние — официально пару сотен миллионов, неофициально, наверное, в разы больше.
Я тихо матерюсь.
Дочек депутатов я еще не трахал. Никогда. Слишком много камер, слишком много охраны, слишком много последствий.