Мы лежим, тяжело дыша, тела сплетены, пот смешивается с морозным воздухом, автомобиль не прогрет и тут довольно свежо. Я чувствую себя разбитой и целой одновременно — удовлетворенной, но с легким привкусом тревоги. Марк целует меня в лоб, нежно теперь, и помогает привести себя в порядок. Я натягиваю джинсы, застегиваю свитер, надеваю шубку, пальцы дрожат от пережитого. Он поправляет мою прическу, его прикосновения мягкие, почти заботливые, и это контраст с только что случившимся трогает меня…
Я смотрю в окна. Впереди стоит точно такая же черная тонированная машина. Два мужчины в темных костюмах стоят рядом, их взгляды скользят по автомобилю, но быстро отводятся. Сердце сжимается. Охрана? Кто он такой, чтобы ему нужна была охрана?
Я неуверенно смотрю на него, голос дрожит:
— Марк… Кто ты все-таки такой? Это… твоя охрана?
Он останавливается, поворачивается ко мне, его глаза серьезные, но в них теплота, предназначенная только для меня. Он берет мои руки в свои, сжимает нежно.
— Стеша, слушай… Что бы ты ни думала обо мне, знай: тебе я вреда никогда не причиню. Никогда. Ты для меня — все. Не думай ничего плохого, ладно? Я просто… человек с прошлым. Но с тобой я другой.
12 глава
Стеша
Марк смотрит на меня так, будто я — единственное, что имеет значение в этом его мире. Его большой палец медленно скользит по костяшкам моей руки, пока мы все еще сидим в машине, дыхание только-только выравнивается после того, что произошло на заднем сиденье…
— Поехали куда-нибудь поедим, малышка, — говорит он тихо, но в голосе уже нет вопроса. Это приглашение, от которого невозможно отказаться. — Пропустишь пары сегодня?
Я должна была бы сказать «нет». У меня завтра скоро сесиия, лекции, конспекты, которые я и так еле успеваю делать. Но когда он смотрит на меня этими темными, почти черными глазами, все разумные мысли улетучиваются…
— Да, — выдыхаю я, сама удивляясь, как легко это слово срывается с губ. — Поехали.
Он улыбается — коротко, хищно, но мне от этой улыбки становится тепло в груди. Через десять минут мы уже паркуемся у входа в «La Vue» — ресторан на крыше, куда обычные студенты даже не мечтают попасть. Официант кланяется Марку, как старому знакомому, и проводит нас к лучшему столику у панорамного окна. Город внизу сияет огнями, снег искрится под фонарями, а я чувствую себя героиней какого-то запретного фильма.
Мы заказываем стейк рибай для него и лосось с трюфельным соусом для меня. Вино — красное, сладковатое, с привкусом вишни. Марк рассказывает что-то о своей работе — обтекаемо, без деталей, но я даже не пытаюсь вникать. Мне нравится просто слушать его голос: низкий, чуть хрипловатый, с этой опасной мягкостью, которая появляется только для меня.
Он кормит меня с вилки кусочками десерта — теплый шоколадный фондан, который тает во рту вместе с ванильным мороженым. Каждый раз, когда я облизываю губы, его взгляд темнеет. Под столом его колено прижимается к моему, и это легкое касание держит меня в сладком напряжении весь вечер.
Я смеюсь над его шутками. Он гладит меня по запястью, когда я рассказываю какую-то глупую историю из универа. В какой-то момент я понимаю, что не хочу, чтобы этот день заканчивался. Никогда. Пусть время остановится прямо здесь — за столиком с видом на заснеженный город, с его рукой на моей, с этим ощущением, что я наконец-то на своем месте.
Но время все-таки движется…
Когда мы выходим, мороз кусает щеки, а Марк тут же укутывает меня в свою кашемировую пальто поверх моей шубки. В машине он включает тихую музыку — что-то медленное, с глубоким басом, — и везет меня домой. Но до моего дома мы так и не доезжаем быстро.
Машина останавливается на пустой улице за два квартала от моего подъезда. Глушится мотор. Мы сидим на заднем сидении и он поворачивается ко мне.
И целует.
Это не тот ураган, что был около кафе. Это долгое, медленное, глубокое поглощение. Его губы теплые, язык ласкает мой так неторопливо, будто у нас впереди вся ночь. Руки — одна на затылке, другая на талии — держат меня бережно, но властно. Я тону. В его запахе, во вкусе вина на его языке, в том, как он иногда отстраняется на миллиметр, чтобы посмотреть мне в глаза, а потом снова накрывает меня поцелуем.
Я не знаю, сколько это длится. Минуты? Полчаса? Время растворяется…
Когда он наконец отстраняется, мои губы горят, а в груди колотится бешено сердце.