— Даже не думай, — шипит он мне в лицо. — Слышишь? Даже. Не. Думай.
Его глаза больше не кажутся мне прозрачными.
Они — ледяные.
Листаем дальше, дорогие!
Визуалы наших горячих гг)
Наши гг, дорогие!
Наша малышка Стефания)
Наш опасный и загадочный Марк)
+если вы это читаете утром, то вас уже ждет буктрейлер!:)
1 глава
Двенадцать часов назад.
Марк
Ворота за спиной закрываются с металлическим лязгом.
Я выдыхаю.
Пар изо рта поднимается вверх и тает в сером декабрьском небе. Триста шестьдесят пять дней я представлял этот момент. Как выйду. Как вдохну воздух свободы. Как почувствую себя человеком.
Реальность оказывается прозаичнее.
Свобода пахнет морозом, выхлопными газами и хвоей от елок, которые продают на заправке через дорогу. Тридцать первое декабря. Мог бы выйти второго, но какой-то бюрократ решил, что праздники — святое.
Как будто мне есть с кем отмечать…
Заснеженная поляна перед КПП сверкает в лучах тусклого солнца. Красиво. Даже слишком — после года серых стен и бетонного двора глаза непривычно режет от белизны.
Рев мотора.
Черный внедорожник вылетает из-за поворота и резко тормозит в метре от меня. Снежная пыль взлетает из-под колес. За тонированным стеклом мелькает знакомый силуэт.
Дверь распахивается.
— Садись, — бросает Кирилл.
Я усмехаюсь и забираюсь в салон. Кожаное сиденье обнимает меня теплом — подогрев на максимуме. Кирилл всегда помнит такие мелочи. За это я ему и плачу.
— Рад тебя видеть, — говорит он, выруливая на трассу.
Сдержанно. Без объятий, похлопываний по плечу и прочих телячьих нежностей. Мы с ним работаем вместе восемь лет. Он знает, что я не люблю лишних слов.
— Взаимно.
Молчание. Только шуршат шины по укатанному снегу, да негромко играет джаз из динамиков. Кирилл косится на меня — быстро, оценивающе.
— Выглядишь дерьмово.
— Спасибо, — хмыкаю я. — Тебя тоже приятно видеть.
Он качает головой и достает из подлокотника телефон. Новый, в черном матовом корпусе.
— Держи. Все аккаунты привязаны. Почта, банки, приложения — все работает.
Телефон ложится в ладонь как влитой. Господи, как же мне этого не хватало.
Экран оживает от прикосновения. Палец скользит по иконкам — почта, мессенджеры, банковские приложения. Цифры. Много цифр. Год без быстрого доступа к собственным активам — это как год без кислорода. Вроде выжил, но держался еле-еле.
— «Саверсталь» просела на семь процентов, — бормочу я, листая отчеты. — Логично, после того пресс-релиза… Так, а «Титан Инвест» подрос. Неплохо. Кто вел сделку с корейцами?
— Лебедев.
— Молодец. Премию ему.
Кирилл хмыкает.
— Ты пять минут на свободе, а уже раздаешь премии.
— Я год не раздавал. Наверстываю.
Пальцы продолжают скользить по экрану. Отчеты, графики, сводки. Мозг жадно впитывает информацию, которой был лишен двенадцать месяцев. Тюремный интернет — это анекдот, а не связь. Раз в неделю, по полчаса, под присмотром. Попробуй так управлять холдингом. Хорошо, хоть мне хватило ума поставить Кира на ИО и я ни копейки не потерял.
— Вообще зря год потратили, — говорит Кирилл, обгоняя фуру. — Можно было выбить условку. Или хотя бы домашний арест.
Я откидываюсь на спинку сиденья.
— Не зря.
— Да ладно?
— Если бы я остался на свободе, Воронов бы меня достал. Рано или поздно. Ты же видел, что с Игнатьевым стало.
Кирилл молчит. Он видел. Мы все видели. Его похороны транслировали на всех телеканалах. Закрытый гроб и вдова в черном. Несчастный случай, сказали в полиции. Три пули в затылок — очень несчастный случай.
— А теперь Воронов сам под следствием, — продолжаю я. — Его люди разбежались. И я — живехонек и готов к подвигам.
— К подвигам, значит.
— Ну, а к чему еще? Отдыхал целый год. Выспался, подкачался, книжек почитал. Кстати, рекомендую Достоевского. Идеально заходит в соответствующей атмосфере.
Кирилл фыркает. Почти смеется — для него это много.