— Потому что я удобная, — говорит она тихо, глядя на пузырьки. — Я всегда все организовываю. Дом, еда, напитки — все на мне. Они просто приезжают тусоваться. А тут... кто-то нашел вариант получше. Кто-то просто поленился ехать в такую даль. Эффект домино. Один отказался, второй подумал «зачем я попрусь», и все посыпалось.
Она поднимает на меня глаза. В них блестят слезы, но она не плачет. Держится.
— Они не друзья, Марк. Я просто... декорация для их праздника. Была декорацией.
Мне хочется найти этих ублюдков и объяснить им популярно, как нужно вести себя с девушками. Кулаками объяснить.
— Значит, они идиоты, — жестко говорю я. — Оставить такую девушку одну в новогоднюю ночь — это не просто свинство. Это преступление. Похуже того, что совершил я…
Она грустно улыбается.
— Ты льстишь мне, чтобы я не вызвала полицию.
— Я не льщу. — Я подаюсь вперед, опираясь локтями о столешницу. Оказываюсь в ее личном пространстве. — Ты красивая, Стеша. Даже в этой смешной пижаме. Особенно в ней. И этот стол, и этот дом... все это меркнет на твоем фоне.
Она краснеет. Ярко, до корней волос. Задерживает дыхание. Ее зрачки расширяются, поглощая серую радужку.
— Ты... ты меня смущаешь.
— Я говорю правду. Мне нечего терять, помнишь? Я могу позволить себе быть честным.
Повисает тишина. Густая, наэлектризованная. Слышно только, как гудит холодильник и как бьется мое собственное сердце — ровно, но тяжело.
Она не отводит взгляд. В ее глазах просыпается что-то новое. Не страх. Любопытство. И женский интерес. Она видит во мне мужчину, а не угрозу. И это, пожалуй, самое опасное, что могло бы случиться за этот вечер.
— Налей еще, — шепчет она, протягивая бокал. Рука уже почти не дрожит.
Я разливаю остатки. Бутылка пуста.
— Знаешь, — говорю я, глядя, как она делает глоток. — К черту их всех. У нас есть еда, тепло и алкоголь. И мы живы. Это уже неплохой расклад.
— Лучший, — неожиданно твердо говорит она. И улыбается — на этот раз уголками глаз. Тепло и немного пьяно. — Расскажи мне что-нибудь. Не о том, кто ты и откуда. Просто... что-нибудь. Чтобы не было так тихо.
Я смотрю на нее и понимаю, что пропал. Я должен сидеть тихо, ждать рассвета и валить отсюда при первой возможности. Но вместо этого я стою на кухне, пью шампанское и готов рассказывать ей сказки, лишь бы она снова улыбнулась.
— Хорошо, — киваю я. — Но сначала давай переберемся к камину. У меня ноги затекли стоять, да и в зале уютнее.
Она кивает, подхватывает тарелку с сыром, я беру бокалы. Мы идем в гостиную, и я чувствую себя странно. Будто я вернулся домой, которого у меня никогда не было.
И это пугает меня до чертиков.
6 глава
Стеша
Мы переходим в гостиную, и я чувствую, как пол под босыми ногами становится холоднее. В руках у меня тарелка с сыром и виноградом, у Марка — бокалы и новая бутылка, которую он прихватил по пути из кладовой. За окном все так же воет ветер, хлопья снега бьются в стекло, будто хотят внутрь, к теплу.
Камин уже горит. Он электрический, так что не нужно было его пытаться разводить и поднимать столбы гари…
Я ставлю тарелку на низкий столик перед диваном и сажусь на ковер, поджав ноги под себя. Пижамные штаны теплые, но все равно по спине пробегает легкая дрожь — то ли от холода, то ли от того, что он садится рядом. Близко. Не на диван, а тоже на ковер, прислонившись спиной к креслу. Между нами меньше метра.
Он разливает шампанское. Пена снова поднимается, переливается через край, и он ловит ее губами прямо с горлышка, не отрывая от меня взгляда. Я отвожу глаза, но поздно — внутри уже все стягивается тугим, горячим узлом.
— За лучший Новый год, который мог бы быть худшим, — говорит он тихо и протягивает мне бокал.
Я беру. Пальцы касаются его пальцев — случайно, но ток пробегает по коже. Мы чокаемся.
Я пью. Игристое холодное, сладкое, пузырьки щекочут язык и сразу бьют в голову. Уже второй бокал, а может третий — я сбилась со счета. Тепло разливается по груди, опускается ниже, разгоняет остатки страха и обиды.
Он смотрит на огонь, потом на меня.
— Расскажи что-нибудь, — повторяю я свою же просьбу с кухни. Голос выходит ниже, чем обычно. — Теперь твоя очередь.
Марк усмехается уголком рта, отпивает и ставит бокал на ковер.
— Что именно хочешь услышать, принцесса?
— Не знаю. Что-нибудь настоящее. Не из тех историй, которые рассказывают на вечеринках…
Он молчит секунду, потом тянется к камину, подбрасывает полено. Искры взлетают вверх.