И прежде чем я успеваю дёрнуться, он кладёт руки мне на плечи.
– Эй, эй… – шепчет, будто смеётся. – Расслабься, звёздочка. Ты такая вся натянутая. Хочешь, я покажу как надо?
Я вздрагиваю. Плечи подскакивают, но он только сильнее сжимает. Глубоко, вминая пальцы в мышцы.
Жар от его ладоней расползается по спине.
– Спокойно, – тянет. – Я знаю, как сделать тебе хорошо. Хочешь, я покажу, как правильно трогают звёздочек? Или ты только мячиками любишь, а не пальцами?
Я смущаюсь так, что, кажется, кожа светится. Щёки горят, уши горят, всё внутри горит, и я не знаю, то ли встать, то ли ударить его.
Его пальцы делают круг по плечам. Давят. Разминают. Мнут, будто я – его, будто он имеет право.
Я смотрю на других. Селим застыл у стола, сжал челюсть так, что скулы выгнулись. Глаза горят.
Назар морщится. Рука судорожно теребит зажигалку.
Назар резко бросает:
– Пошли. Курить надо.
Селим даже не смотрит. Просто кивает. Разворачиваются и почти выбегают.
А я остаюсь. С Амиром. Вдвоём.
Не понимаю, что произошло. Запрокидываю голову, пытаясь получить ответ.
Амир наклоняется к уху. Дыхание обжигает кожу, и я вся в мурашках.
– У нас уговор, – шепчет. – Полчаса наедине. Каждый. Ты – главный приз. И сейчас ты моя.
У меня перехватывает дыхание. Его пальцы начинают двигаться. Не грубо – уверенно.
Большие пальцы давят в основание шеи, продавливают кожу, будто он точно знает, куда нажимать.
Горячо. Противно. Приятно. Я не знаю, как это назвать.
– Такая зажатая, – шепчет он. – А ведь могла бы просто расслабиться и кайфануть. Никто не мешает, Вера. Полчаса у нас с тобой. Никто не тронет. Или боишься себя? Или того, что тебе понравится?
– Не нравится.
– Конечно. Веры тебе нет, Вера. На публику такая ледышка, – его пальцы скользят к ключицам, поглаживают линию шеи. – Внутри ты пульсируешь от желания. Я вижу.
Я хватаю его запястье, пытаюсь отстранить. Но он сильный. Пугающе сильный.
– Ты горячая девочка, Вера. Слишком горячая, чтоб притворяться.
Его ладонь касается груди, скользит по верхнему краю платья. Я вскидываю плечи.
– Амир… – голос предательски срывается.
– Я здесь, – отвечает он почти ласково. – Я разберусь с тобой, как обещал. Тебе понравится.
Его пальцы опускаются ниже, обводят линию под грудью. Я вся напрягаюсь. Сердце бьётся в горле.
Воздуха мало. Жара много. Слишком много.
Я не понимаю, чего больше – ужаса или желания. Я не понимаю, чего жду.
Жар в животе разгорается. Потому что он гладит меня уверенно, медленно, будто выверяя каждое движение.
Он наклоняется. Горячее дыхание касается моей щеки, и я вздрагиваю.
Я почти встаю, собираюсь выскользнуть, но Амир мягко, но решительно опускает меня обратно.
– Амир… – выдыхаю, запоздало, хрипло.
Его губы касаются моей щеки. Горячие, цепкие. Он не торопится, проводит ртом по скуле, как будто дегустирует. А потом – поворот головы, и я оказываюсь в ловушке.
Поцелуй.
Жадный, резкий, с характерным рывком, от которого я теряю опору.
Он сминает мои губы, как будто в этом нет ничего деликатного. Я не успеваю даже толком испугаться. Это захлёстывает. Меня бросает в дрожь.
Он касается моего лица, скользит пальцами по щеке, по шее.
Я теряюсь. Плыву. Я не понимаю, как так вышло – почему это вообще происходит.
Но язык предательски отзывается, впуская его глубже.
Амир целует, как будто это не просто поцелуй, а способ заставить меня забыть, кто я.
Он гладит пальцами, двигается вверх, чувствую, как его ладонь двигается к груди.
От касания сквозь ткань я теряю равновесие. Сердце бьётся в ушах. Горячо. Больно от того, как хорошо.
Я пытаюсь сказать хоть что-то, оттолкнуть, но губы снова в его власти.