И я понимаю, что заперта. Наедине с Амиром.
Он делает шаг ко мне, а я отступаю на автомате. Чувствую угрозу, исходящую от мужчины.
– Что ты здесь делаешь? – стараюсь звучать зло, а не испуганно. – Уходи! Тебя сюда не приглашали.
– Почему ты всегда такая злая, звёздочка? – цокает. – Я же просто поговорить пришёл.
– Выйди.
– Не могу. Тут очень интересная атмосфера.
Мужчина приближается. Медленно. Давяще. Я отступаю, пока спиной не упираюсь в край стола. Дальше – некуда.
– Серьёзно, Амир. Уходи, – давлю словами из последних сил. – Сейчас же.
– А ты позови кого-нибудь, – подначивает он. – Давай. Покричи. Только учти: у меня на такие звуки триггер. Могу не сдержаться.
Я толкаю его в грудь, когда Амир оказывается слишком близко. Давлю, но он даже не шевелится.
– Не трогай меня!
Взвизгиваю, когда мужчина поднимает ладонь. Но это его не останавливает.
Он касается. Сначала блузки. Ткани над животом. Потом – скользит пальцами вверх. К шее.
Мурашки простреливают по коже. Я вспыхиваю, как свечка. Мгновенно становится жарко.
– Амир, ты хотел поговорить!
– А ты знаешь, что трах это тоже вариант комуникации?
– Ты… Ты просто… – я заикаюсь от гнева и страха. – Ты отвратителен!
Он склоняется ближе. Его лоб почти касается моего. Его пальцы касаются линии талии.
Он ужасен. Он и его братья! Ублюдки с большой буквы. Из учебника по разрушению психики и личных границ.
За которыми бегают толпы девиц, готовых на всё.
Какой идиоткой нужно быть, чтобы в них влюбиться, а?
Мной, ага.
Поверить не могу, что когда-то была в них влюблена. Но я была маленькой дурочкой, ладно?!
Мы учились в одной школе, но они на четыре года старше. Но мы иногда виделись.
Особенно в детстве, было проще. Игры, какие-то мероприятия. И они были прекрасными!
Назар таскал мой рюкзак, Селим – помогал с домашкой, Амир – защищал от хулиганов.
Моя детская влюблённость росла, они – становились взрослыми и ужасными.
Они ржали с трибун, когда я играла в волейбол. Комментировали, шутили.
А потом они выпустились. Исчезли. И стало тише. Спокойнее.
Мы не виделись несколько лет, моя влюблённость прошла. И всё было хорошо.
Пока я не перевелась в этот чёртов университет.
Если бы я знала, что они здесь – да никогда бы не подала документы.
Я бы лучше в монастырь сбежала!
Когда-то я думала, что Амир – идеал. А теперь этот «идеал» зажимает меня в лаборантской.
Он наклоняется. Низко. Горячее дыхание щекочет ухо. А ладони опускаются на мои ягодицы.
– Ты же хотела этого, да? – шепчет. – Раньше постоянно на меня пялилась. Вот, звёздочка, дождалась.
Я в панике осматриваюсь. Чем его шандарахнуть? До чего я успею дотянуться?
Но вариантов нет. А Амир не тормозит. Вовсю хозяйничает, ведёт ладонями, обжигая кожу.
Тогда остаётся только старый добрый удар в пах.
Я поднимаю колено резко – со всей злостью, что накопилась.
Но он, сволочь, успевает перехватить. Амир ловит мою ногу в воздухе, сжимая бедро.
– О-о-о, – начинает ржать. – Хуёво целишься, Вер. Придётся учить. Я с радостью, но плату беру натурой.
Он удерживает мою ногу, прижимая её к своему боку. Ещё ближе. Его тело прижимается ко мне, окончательно задирая юбку.
– Урок первый, – мурлычет, обхватывая бедро сильнее. – Любой мужик ожидает такого удара. Лучше бей по голени или дави каблуком.
– Я тебя задавлю, понял?!
– Не кричи так громко, это возбуждает только сильнее.
Я пылаю. Каждая клетка тела кричит. От стыда. От ярости. От чего-то, что я отказываюсь признавать.
– Ты не имеешь права! – вскрикиваю. – Я студентка! Это универ! Тут нельзя!
– И где запрещено лапать девчонку, если она такая сладенькая? – мурлычет в ухо. – Покажи мне.
Я бью его кулаком в плечо. Он только усмехается, не отпуская.
Мразь. Урод. Ублюдок.
– Ты ненормальный! Сколько девок за тобой бегает! Чего ты ко мне прицепился?!