Я вцепляюсь пальцами в край умывальника. Как якорь. Стараюсь не утонуть. Не задыхаться.
Что со мной происходит? Почему я не могу просто уйти?
– Ты не нормальный, – цежу.
– Я – Медведев. А это, как ты могла заметить, диагноз.
– Ты не получишь от меня ничего. Ясно?
– Ещё не вечер, звёздочка.
– Я на вас пожалуюсь! Я пойду к декану факультета и… К самому ректору!
– Вперёд. Провести? Я с радостью посмотрю на это.
Селим не разрывает наш зрительный контакт. И от этого всё ощущается острее, сложнее.
Я вздрагиваю, когда вибрация проходит по телу. Ох. Это мой телефон.
Влажными пальцами достаю телефон. Выдыхаю, видя имя подруги. Тут же отвечаю.
– Ты где? Ты в туалете? – уточняет Лиза. – За тобой препод послала! Валентина Сергеевна уже третий раз спрашивает, ты куда пропала.
– Да, да, всё, бегу. Сейчас выйду тебе навстречу.
Я кладу трубку, морщась, будто кто-то сжал грудную клетку. Сердце бухает, эмоции скачут, как ток по мокрым проводам.
– Мне идти надо, – мямлю, надеясь, что Селим не станет хватать. – У меня пара…
Я уже разворачиваюсь к двери, почти выбегаю – и только краем уха улавливаю:
– Скоро увидимся, звёздочка.
Я выдыхаю сквозь зубы, едва не спотыкаясь о собственные ноги.
Ну что за…
Я вылетаю в коридор, словно за мной черти гонятся. И, по сути, так и есть.
– Вер, что с тобой? – меня перехватывает подруга. – Бледная такая.
– Я ходила умыться, – лепечу, нервно поглядывая по сторонам. – Не очень себя хорошо чувствую.
– Ага. Щёки у тебя очень красные. У тебя температуры нет?
Лиза тут же прижимает ладонь к моему лбу, хмыкает. А я уже тащу её за собой.
Подальше от туалета, где скрывается Селим. Ещё не хватало того, чтобы Лиза его увидела. И сделала неправильные выводы.
Но я всё равно не выдерживаю. Шиплю тихо:
– Черт бы побрал этих Медведевых.
– А что такая? – на лице Лизы тут же появляется любопытствующий прищур. – Кто-то из них подкатывал к тебе?
– Скорее преследовал!
– И кто? А я говорила, что Назар так на тебя смотрит… И Амир ещё комплиментами осыпает… Боже, не говори, что все они на тебя запали?
– Не говорю.
– Вау! Боже мой! Ну, ты и молодец. Это же круто! Все трое за тобой бегают! Я бы мечтала, чтобы хоть один из них на меня посмотрел, а тут – вся тройка. Это просто…
– Ну, выбери кого-то одного и делов.
– Не хочу я выбирать.
– Ууу, групповушка?
Лиза играет бровями, а я заливаюсь краской. Я не это имела в виду.
Я вообще не хочу никого из них. Они мне не нравятся!
Да, когда-то я была идиоткой, но я ведь поумнела. И даже если принять их ухаживания – это ничем хорошим не закончится.
Они ведь не делятся. Никогда. Я это помню. У них между собой конкуренция.
Наверное, просто решили подшутить надо мной.
Я не хочу быть ни трофеем, ни призом. Ни игрушкой на переменке.
– Только ты не понтуйся, – продолжает подруга. – Если решишь с кем-то мутить – зови. Я хочу быть свидетельницей этой драмы века. Только не тормози. Такие шансы не каждый день. Главное – не растеряйся. Надо крутить. Верти ими! Покажи, кто здесь главная!
Я морщусь. Мне хочется не вертеть. Мне хочется сбежать подальше от них.
После пары, которую я, к своему стыду, почти прослушала, мы с Лизой выходим на улицу.
Я вдыхаю осенний прохладный воздух, следую за Лизой в сторону курилки.
Я не курю, но компанию подруге составляю. Мы неплохо сдружились за первую неделю учёбы.
Мы познакомились совсем недавно, после моего перевода. Пересеклись на паре, и как-то сразу прилипли друг к другу. Хотя в университете все давно разбились на компании, и я переживала, что не найду себе друзей.
Но сейчас мне было не до благодарности. И не до её сопливого романтизма.