– Или? – повторяет тихо, чуть склонив голову. – Что ты сделаешь, Вер? Закричишь? Убежишь, как в прошлый раз?
Я вздрагиваю. Жарко, резко, как будто током шарахнуло. Кожа вспыхивает под его пальцами, сердце срывается в пляску.
– Ты что творишь? – шиплю сквозь зубы.
Шлёпаю его по руке. Резко. Почти вызывающе.
Селим даже не моргает.
Только чуть сильнее сжимает пальцы, вжимаясь в кожу. Его ладонь горячая, кожа чуть шершавая.
– Не дёргайся, – лениво выдыхает, поворачивая взгляд на экран. – И не отвлекайся. Не хочешь же пропустить пару? Учёба, звёздочка, – это важно.
Он реально начинает писать. Спокойно. Как будто ни хрена не происходит. Как будто его рука не лежит у меня на бедре.
Слова преподавателя сливаются в гул вентиляции. Перед глазами всё плывёт. Меня трясёт.
Я не могу сосредоточиться. Не могу дышать. Я подаюсь ближе к стене. Хочу хотя бы сантиметр воздуха. Хоть немного.
Селим тут же двигается следом. Его ладонь скользит чуть выше и прижимается плотнее.
Я замираю. Смотрю на доску, но ничего не вижу. Внутри пылает.
Я стараюсь не дышать. Не вдыхать его дурманящий аромат. Не подавать виду.
Мышцы бёдер сводит от напряжения. Сердце колотится.
Пальцы мужчины скользят чуть выше, поглаживают нежную, чувствительную кожу. Я едва не вздрагиваю. Но сдерживаюсь.
Нужно не реагировать. Он же сам говорил. Его возбуждает реакция. Значит, если я не выдам ничего – он перестанет.
Я вцепляюсь в ручку. Глядя в конспект, будто хоть что-то соображаю. Начинаю записывать.
Слова преподавателя плывут мимо ушей. Но я делаю вид. Я сижу, учусь. Как будто всё нормально.
Как будто у меня между ног не разгорается пожар.
Селим сдвигается ещё ближе. Его плечо касается моего. Теплом обдаёт.
– Не бойся, – шепчет. – Я бываю нежным. Пока ты хорошая девочка.
О Господи.
Я утыкаюсь взглядом в тетрадь, но буквы плывут. Рука дрожит. Я теряюсь в строках.
– Знаешь, что мне в тебе нравится? – тихо усмехаешься. – Делаешь вид, что тебе неприятно. Но, готов поспорить, тебе нравится.
Я жмурюсь. Со всей силы. Будто если не видеть – значит, ничего не происходит.
Никаких пальцев на бедре. Никакого горячего дыхания сбоку. Никакого Селима.
Просто пара. Просто лекция. Просто слова преподавателя, которые шумят где-то далеко, за стеклом.
Надо только сосредоточиться. Сжаться. Притвориться, что всё нормально.
Но внутри – всё кричит. Всё дрожит. И не только от Медведева.
Я чувствую на себе взгляды. Кто-то шепчет имя Селима. Кто-то – моё.
Будут сплетни. Конечно, будут. Завтра вся группа будет пялиться на меня, обсуждать. Может, уже обсуждают. Может, кто-то снимает. Может, в чат уже полетело.
Сердце гудит в ушах. Я боюсь пошевелиться. Даже вздохнуть боюсь.
И вдруг Селим наклоняется ко мне. Его плечо прижимается к моему, бедро упирается сильнее, а губы чиркают по щеке.
Я вся вспыхиваю. Как будто меня ткнули горящей спичкой в висок.
– Дашь списать? Пропустил последний слайд, – невинно ухмыляется. – Что такое, звёздочка? Почему ты так дрожишь?
Мужчина тянется к моей тетради, заглядывает в конспект. Только я-то знаю – он не туда смотрит.
– Ты очень вкусно пахнешь, – выдыхает. – Ваниль или жасмин? Расскажешь, чем ты пахнешь?
Я съёживаюсь. Дыхание сбивается. Сердце колотится, как бешеное.
Я больше не слушаю. Я просто не могу. Каждое прикосновение Селима – как укол под кожу. Как горячая капля расплавленного металла.
Мужчина ведёт пальцами по моему бедру. Под юбкой. Ненавязчиво. Почти мимолётно. Но каждый раз – это вспышка. Это жар, бегущий по позвоночнику.
Я вздрагиваю, кусаю губу, сжимаю ручку так, что пальцы белеют.
Преподаватель что-то говорит. Слайды мелькают. Однокурсники смеются в такт шутке. А я не слышу. Я не здесь.
Селим задевает мою ладонь. Случайно? Вряд ли. Поглаживает большим пальцем по запястью. Я отдёргиваюсь. Он ухмыляется.
– У тебя заебись реакция, – шепчет. – Всегда такая чувствительная?