Пытаюсь побежать к нему, но ноги кажутся тяжёлыми, как свинец. Делаю шаг за шагом, словно преодолевая невидимую преграду. Поле становится туманным, и фигура дедушки размывается в этом тумане. Я продолжаю идти, но каждый шаг даётся всё тяжелее. Солнце всё так же ослепляет, и я чувствую, как оно жжёт мне кожу.
"Эмма!" – снова слышу его голос, но он кажется всё дальше и дальше. “Деда” – выкрикиваю в ответ, но мой голос как будто тонет в этом бескрайнем пустом поле. Тянусь к дедушке, но он исчезает в тумане. А я остаюсь одна, окружённая этим бескрайним полем и слепящим солнцем.
Словно в замедленной съёмке, я падаю на колени, чувствуя твёрдую землю. Протягиваю руки к небу, надеясь, что хоть что-то изменится, но только ощущаю, как солнце слепит меня сильнее. В этот момент меня охватывает чувство отчаяния.
И тут я просыпаюсь, резко вырываясь из объятий сна. Яркий свет слепит мне в глаза, заставляя резко проснуться. Понимаю, что это был всего лишь сон, но его призрачные образы всё ещё держат меня в своих цепких объятиях. Не сразу соображаю, где я нахожусь и что происходит. Медленно мозг прогружает все последние события, и я ощущаю дикое разочарование, что моя реальность – это не сон. Как проснуться снова, только так, чтобы это все оказалось просто ночным кошмаром?
– Luci spente, l'ho trovata, – говорит голос в рацию. (Прим. авт. Отбой, я нашёл её)
Фонарик, светивший на меня, направляют в сторону, но я всё еще ничего не вижу. Ослепленные глаза пытаются привыкнуть к темноте. Слышу шаги, приближающиеся ко мне, и тяжелое дыхание. Кто-то наклоняется, присаживаясь на корточки возле меня. В нос бьёт запах табака и дорогого одеколона, смешиваясь с солёным морским воздухом.
– Нашлась, – говорит он мне уже на английском.
– Марко, это ты? – мой голос дрожит.
– Я. Вставай, пора возвращаться, – его голос спокоен, но в нем чувствуется стальная нотка.
– Нет, прошу, я не хочу, – слезы сами собой катятся по моим щекам, смешиваясь с соленым привкусом пота и страха.
– Придётся, Антонио прострелит мне голову, если вернется и узнает, что я позволил тебе сбежать, – он вздыхает, как будто ему самому не по себе от этих слов.
– Нет, нет, нет, – бормочу я, теряя последние остатки надежды.
– Ну что ты будешь тут делать? Без еды и воды? Я же говорил, что это остров. Сбежать не получится. Уплыть тоже вряд ли, – его голос становится мягче, почти заботливым, – Вон, ты вся продрогла уже, посмотри на себя.
Он встает, расстегивает пиджак, и я слышу шелест плотной ткани. Затем наклоняется снова ко мне и укутывает меня в его теплый, пропитанный дорогим одеколоном пиджак. Ощущаю тепло его тела через ткань, и это тепло странным образом успокаивает.
Марко поднимает меня и берет на руки, словно я ребенок. В его огромных сильных руках я действительно чувствую себя маленькой девочкой, за которой пришел отец, которого у меня никогда не было. Его шаги уверенные и тяжелые, каждый шаг отдается в глубине моей души как удар молота.
– Спокойно, все будет хорошо, – шепчет он, и его голос звучит как обещание, которому хочется верить.
Тишина ночи нарушается лишь плеском волн и стуком моего сердца. Закрываю глаза, пытаясь представить себе, что это всего лишь кошмар, из которого я скоро проснусь, но осознание реальности не отпускает.
Марко относит меня в спальню и осторожно укладывает на мягкую постель. Я чувствую прохладу шелковых простыней, смешанную с ароматом лавандового кондиционера. Он аккуратно поправляет подушку под моей головой, словно заботливый брат.
– Марко, – шепчу я, когда он собирается уйти, – Не рассказывай ему, что я пыталась сбежать.
– Придётся, – отвечает он, – всё равно узнает.
Его слова звучат холодно, но в его глазах я вижу искру сожаления. Он не хочет быть тем, кто приносит плохие новости, но у него нет выбора.
– Но почему? – в моем голосе слышится отчаяние. – Почему я здесь? Что ему нужно от меня?
Марко отворачивается, словно не может выдержать моего взгляда и долго молчит.
– Пожалуйста, Марко, – умоляю я, пытаясь ухватиться за его руку. – Помоги мне. Ты ведь не такой, как они.
Он снова вздыхает, и я вижу, как его лицо смягчается. Но в следующую секунду он снова становится холодным и отстранённым:
– Спи, Эмма. Это всё, что я могу сделать для тебя сейчас.
Он поворачивается и уходит, оставляя меня наедине со своими мыслями. В тишине комнаты я слышу лишь своё напряжённое дыхание. Закрываю глаза, пытаясь унять страх и найти хоть какой-то покой.