– Я не собираюсь ввязываться в ваши грязные игры, – твердо говорю я, пытаясь скрыть дрожь в голосе, но мои слова звучат менее уверенно, чем я надеялась.
Антонио встает с кресла и медленно подходит ко мне, его шаги звучат глухо и угрожающе. Его фигура нависает надо мной, как тень, его дыхание горячее и тяжелое.
– Ты уже в этой игре, Эмма, хочешь ты того или нет, – его голос становится тихим, почти шепотом, но в нем звучит стальная решимость. – Ты будешь работать на меня. Иначе последствия могут быть… неприятными.
Я чувствую его близость, его тепло, и это вызывает у меня дрожь, которая пробегает по всему телу. Его слова бьют по мне, как ледяной ветер, и я понимаю, что выхода нет.
Чувствую, как холодный пот покрывает мою спину. Антонио знает, что у него есть власть надо мной, и он не собирается упускать шанс использовать ее.
– Что именно ты хочешь от меня? – спрашиваю, понимая, что у меня нет выбора.
– Мне нужна информация на моих недругов, – отвечает он, его глаза сверкают от возбуждения. – Ты найдешь все, что сможешь, и передашь мне. И тогда, возможно, я подумаю о твоем освобождении.
Антонио безмолвно ходит вокруг меня, его шаги гулко отдаются в тишине. Он как кот, играющий с добычей, и я осознаю, что именно я сейчас его игрушка.
– Я не собираюсь помогать тебе с твоими грязными делами, – отвечаю я, стараясь сохранить твердость в голосе, хотя руки слегка дрожат.
Антонио улыбается, наклоняет голову, словно разглядывает меня. Он берет в руки маленькую шкатулку из красного дерева, стоящую на столе, и медленно открывает ее. Внутри лежат золотые фигуры, но это не шахматы, это нечто другое.
– Ты знаешь, что такое "мора"? – спрашивает он, доставая две фигурки и поднимая их так, чтобы я могла разглядеть.
Мора… я слышала это название раньше. Игра, популярная в Италии, где два игрока одновременно показывают пальцы и называют число от одного до десяти. Но здесь, в его руках, все выглядит иначе, как будто он собирается использовать это против меня.
– Это просто игра, Эмма, – продолжает он, – Но не настоящая игра. Это всего лишь метафора. Ты и я – игроки. Мы можем играть честно или грязно. Твоя задача – узнать секреты моих врагов. Ты ведь умеешь это делать, не так ли?
– Я не собираюсь становиться твоей марионеткой, – возражаю я, пытаясь подняться с места, но Антонио мягко, но настойчиво кладет руку на мое плечо, удерживая меня.
– Ты уже моя марионетка, Эмма, – шепчет он, и я чувствую, как его слова проникают в мое сознание. – Вопрос лишь в том, как долго ты будешь сопротивляться.
Антонио присаживается напротив меня, его глаза сверкают. Он берет одну из фигурок – изящного золотого рыцаря – и ставит ее на стол передо мной.
– Представь себе, что это ты, – говорит он, – Так благородна, так решительна. Но что стоит за твоей решимостью? Страх? Гордость?
– Это не имеет значения, – парирую я, но голос предательски дрожит.
– О, имеет, – настаивает он, поднимая другую фигурку – короля. – Вот это я. Король в своей игре. Но без своих рыцарей король ничего не значит, ты ведь понимаешь это? Твои навыки – это то, что делает тебя ценной. Ты можешь либо сражаться против меня, либо сражаться за меня. В любом случае, ты уже участвуешь в этой игре.
– Я не хочу играть в твои игры, – твердо отвечаю я, но тень сомнения уже закрадывается в мое сознание.
– А что, если у тебя нет выбора? – его голос становится тише, почти шепотом. – Что, если твой единственный выбор – это проиграть либо выиграть? Я могу дать тебе роскошь и безопасность, но только если ты будешь играть по моим правилам.
Его слова изящно сплетаются в моем сознании, как паутина. Я чувствую, как силы покидают меня, как будто все мои попытки сопротивляться – лишь жалкие попытки мухи вырваться из ловушки паука.
– Ты думаешь, что я не знаю, каково это – быть в плену? – его глаза сверкают, и я вижу в них мелькание чего-то темного, почти больного. – Я знаю, что ты чувствуешь. Я тоже был пленником. Но я научился использовать свои цепи, чтобы стать сильнее. Ты можешь сделать то же самое, Эмма.
Я молчу, пытаясь осознать его слова. Антонио поднимается и делает шаг ко мне, его глаза смотрят прямо в мои, проникая в самую глубину моей души.
– Ты можешь либо быть марионеткой, либо стать режиссером своей судьбы, – шепчет он, его голос звучит как обещание и угроза одновременно. – Выбор за тобой.
– Я отказываюсь помогать тебе в чём бы то ни было. Это мой выбор, – отвечаю с твёрдостью в голосе.
– Хорошо. Я принимаю твоё решение, – говорит он.