Мои руки сжимаются в кулаки, и я закрываю глаза, чтобы сдержать слёзы.
– Мама молчала, только слёзы текли по её щекам. Я стоял в углу, сжавшись в комок, боясь пошевелиться. В тот момент я почувствовал, как что-то внутри меня ломается. Я понял, что никогда не позволю себе быть таким слабым и зависимым. Никогда не позволю кому-то контролировать мою жизнь.
Стейси подаёт мне стакан виски, и я принимаю его с благодарностью, делая глоток перед тем, как продолжить.
В ту ночь я принял решение. Я стану сильным. Я буду контролировать всё и всех вокруг. Я не позволю никому причинить мне боль, как это делал отец с мамой. Это стало моей целью, моим смыслом жизни.
Стейси просто смотрит на меня. Она молчит, но её присутствие поддерживает меня.
– С тех пор я старался избегать глубоких эмоциональных связей, – говорю я, чувствуя, как тяжесть слов давит на грудь. – Женщины для меня стали лишь инструментами, способами удовлетворения потребностей. Я контролировал их, как отец контролировал мать, но я делал это без насилия. Я просто не позволял себе привязываться.
Вздыхаю, ощущая, как тишина комнаты поглощает мои слова.
– Но с Эммой всё иначе. Она пробудила во мне чувства, которые я пытался похоронить глубокими слоями цинизма и недоверия. И теперь, когда она в опасности, я чувствую себя беспомощным, как тот мальчик, который стоял в углу и смотрел, как отец унижает мать.
Стейси кивает, её лицо выражает понимание и сочувствие.
Смотрю на неё и продолжаю:
– Я должен её спасти. Не только ради неё, но и ради себя. Я больше не могу жить в тени своих страхов и травм. Я должен стать сильным не только для того, чтобы контролировать, но и чтобы защищать тех, кого я люблю.
Стейси нежно кладёт руку на мою и говорит:
– Ты справишься, Нейт. Ты уже сделал первый шаг, признав свои чувства. Теперь осталось только действовать.
Её слова дают мне надежду. Я смотрю на городские огни за окном и понимаю, что должен бороться за Эмму, за нашу любовь и за своё будущее.
Эмма
Величественный зал, наполненный роскошью, кажется мне холодным и враждебным, несмотря на его великолепие. Полированное дерево стен отражает неяркий свет люстр, добавляя пространству странное мерцание, а мраморный пол под моими ногами ощущается ледяным, словно он пытается заморозить мои тревожные мысли. Вокруг меня – толпа охранников, суровых, молчаливых и напряженных. Их глаза следят за каждым моим движением, будто я дикий зверь в клетке, готовый в любой момент вырваться на свободу.
Секунды тянутся вечно. Пытаюсь дышать ровно. В голове мелькают мысли о Марко, о том, как могла ему поверить. Я могла быть свободна, но вместо этого оказалась здесь, в новом плену, у другого мафиози.
Никогда не думала, что смогу захотеть снова к Антонио.
Внезапно все охранники меняются в лице, напрягаются. Один из них быстро подходит к главному и что-то шепчет ему на ухо. Я не понимаю, что он говорит, но чувствую, что сейчас что-то произойдет. Напряжение в воздухе становится невыносимым.
Двери зала распахиваются с грохотом, и внутрь врывается Антонио со своей свитой. Его появление мгновенно захватывает внимание всех присутствующих. Он выглядит как хищник, уверенный в своей власти и силе. За ним следуют несколько его людей, лица которых выражают решимость и готовность к любым действиям.
Напряжение в зале достигает апогея. Воздух словно наэлектризован, каждый вдох дается с трудом. Я сижу, вжавшись в кресло, боясь пошевелиться. Сердце бьется так громко, что, кажется, его стук слышен всем присутствующим.
Антонио и хозяин особняка, Стефано, стоят друг напротив друга, их взгляды скрещиваются как клинки. Начинается разговор на итальянском – быстрый, резкий, наполненный эмоциями. Я не понимаю ни слова, но интонации говорят сами за себя: это серьезный разговор, и речь идет обо мне.
– Riporta indietro la ragazza! – рычит Антонио. – Sembra che tu non l'abbia pagato. (Прим. Авт. Верни девушку! Кажется, ты не платил за неё.)
– Pagare? Dopo quello che mi hai fatto? – огрызается Стефано – La ragazza è mia ora. Se la vuoi, paga. (Прим. Авт. Платить? После того, что ты со мной сделал? Девушка теперь моя. Если хочешь, плати ты.)
Тон повышается, жесты становятся резче. Я сжимаюсь на стуле, стараясь быть как можно более незаметной. Страх сковывает меня, адреналин кипит в крови. Что, если сейчас начнется перестрелка? Куда мне бежать? Что делать?
– Pagare? – Антонио делает шаг вперед, его кулаки сжимаются. (Прим. Авт. Платить?)
– Triplica la quantità di ciò che mi hai rubato. (Прим. Авт. Втрое больше того, что ты у меня украл.)
Охранники вокруг нас напрягаются, готовые в любой момент выхватить оружие. Краем глаза замечаю, как один из людей Стефано незаметно расстегивает кобуру, хватаясь за оружие. Мое дыхание учащается, к горлу подкатывает тошнота от страха.