Его глаза, казалось, видят что-то далекое, давно ушедшее. Его лицо, обычно жесткое и непроницаемое, сейчас кажется уязвимым. Он начинает рассказывать, и я чувствую, как его голос становится мягче, когда он говорит:
– Мартина была особенной, – тихо произносит он. – Она всегда была такой яркой, такой живой, – С самого детства мы были неразлучны. Помню, как она, пятилетняя, с косичками и в платье в горошек, бежала ко мне после школы, размахивая рисунками. Её глаза всегда сияли, когда она видела меня. Я знал, что она заслуживает лучшего, чем этот мир, в который я погрузился.
Слова Антонио ударяют меня как молния, разрывая мои мысли на части. Я не подозревала, что эта девушка была ему сестрой, а не женой.
Смотрю на него, пытаюсь понять, как этот жестокий мафиози может быть таким нежным, когда говорит о своей сестре. Замечаю, как его руки слегка дрожат, когда он продолжает:
– Когда наши родители погибли, мне было всего 18, а ей 12. Я поклялся, что буду заботиться о ней, что она никогда ни в чем не будет нуждаться. Но мир жесток. Я начал заниматься… отвратительными вещами, чтобы обеспечить нас. Каждый раз, когда я возвращался домой после очередной грязной сделки с руками, испачканными чужой кровью, я видел её улыбку, и это давало мне силы продолжать. Эта улыбка освещала мою тьму. Мартина не знала, чем я на самом деле занимался. Я старался уберечь её от всего этого. Каждый раз, когда я смотрел на неё, я видел её чистоту, её невинность. Она приносила мне радость, которой я не чувствовал нигде больше.
Антонио делает паузу, его лицо омрачается.
– Но Мартина была своенравной. Она всегда шла своим путём. Неукротимая, но я любил её за это. Помню, как в 16 лет она сбежала на рок-концерт, а я искал её всю ночь. Когда нашел, она не извинилась, а только рассмеялась и сказала, что это было лучшее приключение в её жизни. Я хотел злиться, но не мог. Она была моей младшей сестрой, и я был готов простить ей всё на свете.
Его голос становится тише, когда он продолжает:
– Я пытался оградить её от моего мира. Говорил, что работаю в сфере импорта-экспорта. Она верила… какое-то время. Но Мартина была умна. Слишком умна.
Я чувствую, как его боль начинает просачиваться в мои собственные чувства. Его голос становится тише, когда он продолжает:
– Однажды она всё-таки узнала, кто я такой и чем занимаюсь. Я помню этот день, как будто он был вчера. Её глаза, полные ужаса и разочарования, когда она поняла правду. Это и был первый шаг к её концу.
Я вижу, как его лицо искажается от боли.
– В тот день… Боже, я никогда не забуду выражение её лица. Она нашла пистолет в моем кабинете. Не муляж, как я сказал ей когда-то. Настоящий. С кровью на рукоятке. Она смотрела на меня так, словно видела монстра. Может, так оно и было.
Антонио поднимает на меня взгляд, полный невыразимой боли.
– Она убежала. Прямо в руки моих врагов. Они использовали её против меня. Я пытался спасти её. Но было слишком поздно.
Его голос срывается, когда он произносит последние слова:
– Я держал её на руках, когда она умирала. Она прошептала “Прости” и… ушла. Моё солнце погасло, и с тех пор в моей жизни царит тьма.
Слушая его рассказ, я вижу в нём не только жестокого мафиози, но и человека, который потерял того, кого любил больше всего на свете.
– Я виноват в ее смерти, – говорит он, и я вижу, как слеза скатывается по его щеке. —Я не смог защитить ее.
– Мне так жаль, – говорю я, стараясь вложить в эти слова всю глубину своей искренности.
Его история разбивает мне сердце, и на мгновение я забываю, кто стоит передо мной. Я вижу перед собой сломленного человека, несущего тяжесть невыносимой вины и потери. Часть меня хочет утешить его, но другая часть помнит, что этот человек – мой похититель. Я чувствую, как во мне борются противоречивые эмоции, пока я пытаюсь осмыслить всё, что только что услышала.
Антонио смотрит на меня, его глаза полны боли и сожаления. Его лицо на мгновение становится бесстрастным, словно он пытается скрыть свои эмоции, но затем он начинает говорить, и его голос дрожит, словно натянутый канат.
– Ты так похожа на нее, – шепчет он, глядя мне прямо в глаза. – Не только внешне, но и своей непокорностью, своей силой. У вас одинаковый дух. Когда мне показали твой репортаж, я понял, что всё это не просто так. Ты пришла, чтобы оживить её для меня.
Он смотрит на меня и я пытаюсь понять насколько с вменяемым человеком я сейчас разговариваю.
– Ты же понимаешь, что я это не она? – говорю, стараясь подобрать слова, которые могли бы смягчить удар. – И я никогда не смогу заменить тебе её.