Глубоко вздыхаю, чувствуя, как решимость наполняет меня. Образ Эммы снова встает перед глазами, и я знаю, что должен сделать.
– Понял, я готов, – отвечаю, выпрямляясь в кресле. Мой голос звучит твердо и уверенно, отражая решимость, которая теперь горит внутри меня.
12 часов спустя
Сознание возвращается медленно, словно пробираясь сквозь густой туман. Первое, что я ощущаю – это мягкость кожаного кресла под моим телом и легкую вибрацию. Открываю глаза и моргаю, пытаясь сфокусировать взгляд. Роскошный салон бизнес-джета постепенно обретает четкость.
Голова раскалывается, в висках пульсирует боль. Пытаюсь пошевелиться и понимаю, что руки крепко связаны за спиной. Паника накатывает волной, но я заставляю себя дышать глубоко и размеренно.
Воспоминания о последних часах всплывают фрагментами, как кадры из старого фильма. Вот я в офисе Дерека, когда мне устанавливают жучок. Потом – неожиданный удар по голове, грубые руки, затаскивающие меня в машину. Чувствую укол шприца. Мне что-то вводят в кровь. Страх, адреналин, и… темнота.
Напротив меня сидит крупный мужчина с квадратной челюстью. Он лениво перекатывает во рту зубочистку, разглядывая меня с холодным интересом. От его взгляда по коже бегут мурашки.
– Svegliato, – произносит он с сильным акцентом, и я мгновенно напрягаюсь. (Прим. Авт. Очнулся)
Мой взгляд становится острым, я пристально изучаю его лицо. Не тот ли это тип, что зажимал Эмму? Смотрю на него с нескрываемой агрессией, готовый разорвать типа в клочья как только смогу развязать руки. Но нет, это не он. Чувствую, как отступает волна ярости и ревности, готовая было захлестнуть меня. Выдыхаю с облегчением – я чуть не поставил под угрозу всю операцию. Подверг бы опасности не только свою жинь, но и последнюю надежду Эммы на спасение.
– Alzarsi, – командует мужчина, и двое его подручных рывком поднимают меня на ноги. (Прим. Авт. Вставай)
Колени дрожат, голова кружится. Черный мешок опускается на голову, отрезая меня от мира. Запах пыльной ткани забивает ноздри. Меня куда-то ведут, и я спотыкаюсь, пытаясь удержать равновесие.
В голове бьется одна мысль: "Эмма, я иду к тебе. Держись". Страх смешивается с решимостью, и я заставляю себя сосредоточиться. Каждый шаг может приближать меня к ней. Я должен быть готов ко всему.
Меня толкают вперед, и я спотыкаюсь, едва удерживаясь на ногах. Мешок на голове блокирует свет, но я ощущаю, как пространство вокруг меня меняется. Меня бросают на холодный мраморный пол, и мои колени гулко ударяются о твердую поверхность. Руки связаны за спиной так сильно, что я почти не чувствую пальцев. Ощущаю, как верёвки впиваются в кожу, вызывая тупую, пульсирующую боль.
Вдруг мешок резко сдергивают с головы. Свет бьёт в глаза, и я моргаю, пытаясь привыкнуть к освещению. В первое мгновение я не понимаю, где нахожусь. В комнате роскошь переплетается с холодной стерильностью. И вот я вижу её. Эмма. Она сидит в кресле напротив меня, словно королева на троне. По спине пробегает холод. Я не узнаю её.
Её глаза, когда-то полные жизни и искры, теперь холодны и пусты. Она смотрит на меня, как будто видит в первый раз в жизни. В её взгляде нет ни капли тепла, ни капли признания. Я чувствую, как сердце сжимается. Это не может быть она. Не может быть моя Эмма.
– Эмма, – выдыхаю я, голос дрожит от напряжения и шока.
Она не отвечает. Она просто смотрит на меня, как на незнакомца. В этот момент я осознаю весь ужас ситуации. Я так долго мечтал о встрече с ней, о том, как я спасу её, как мы будем вместе. А теперь она здесь, передо мной, и она другая. Совсем другая.
Я пытаюсь подняться, но охранник грубо толкает меня обратно на колени. Я чувствую, как гнев и отчаяние захлестывают меня.
“Что они с тобой сделали?” – мысленно кричу, не в силах сдержаться.
Я чувствую, как сгораю от беспомощности. Все мои усилия, все мои надежды – всё это рушится прямо передо мной. Я не узнаю её. Это не та женщина, которую я любил, которую я хотел спасти. Эта Эмма чужая, далёкая, недосягаемая.
– Что ты чувствуешь сейчас? – спрашивает Антонио.
Она наконец-то говорит, но её голос холоден и отстранен.
– Ничего.
Её слова режут по живому, как нож. Я чувствую, как мир вокруг меня рушится. Но я не могу просто сдаться. Я должен бороться за неё, даже если она больше не верит в нас.
– Прости меня, – говорю искренне смотря ей прямо в глаза.
Она слегка поднимает бровь, но в её глазах нет ничего, кроме ледяного безразличия. Она не отвечает, только смотрит на меня, как на досадное препятствие.