Обходя друг друга по кругу и делая при этом разного рода движения, мы изображали бой Спартака и Красса. Музыка Хачатуряна нам в этом здорово помогала.
Когда мы налетели друг на друга, скрестив руки над головой, я уже собирался выдернуть у него меч, как получил жесткий удар его меча по плечу и при этом выронил из рук свой.
— С какого хера ты это сделал? — остановившись, произнес я.
Ворчун остановился сразу же, как услышал мой голос. Пилар вовсе затихла.
— Бывает, ничего страшного, — ответил Лайонел и поднял с пола мой меч.
— У нас такого никогда не было. Блядь, знаешь как больно! — прорычал я ему в ответ.
— Не больнее, чем предательство лучшего друга, — процедил он.
— О чем ты? — хмурясь, спросил я, увидев, как его острые скулы напряглись.
— Давайте продолжим бой, у меня еще дела есть, — произнес он, сощурив глаза.
Молча вручив мой меч и встав в последнюю позу, я выхватил реквизит из его руки и встал к нему. Заиграла музыка, и мы продолжили без происшествий. После окончания я хотел с ним поговорить, но не успел. Лайонел, предчувствуя мой разговор, вылетел из зала пулей раньше всех. Вся сегодняшняя репетиция была очень напряженная. Между нами с ним никогда не было своего рода каких-либо сложностей.
Что он имел в виду, когда сказал про предательство? Что опять случилось в его жизни?
Это мне еще предстояло выяснить.
И пока я не поговорю с ним, не успокоюсь.
Но на сегодня я не собирался забивать свою голову этим идиотом. Мне еще предстояло отвезти Киару домой.
Что же она со мной сделала?
Я так зол был на нее с последней нашей встречи. Она вывела меня из себя своей дерзостью. Всю неделю я не мог нормально готовить «Спартака», потому что вместо любви, которую я должен был показывать, из меня выливалась вся злость из-за нее.
Но когда сегодня Киара подошла и извинилась, при этом обняв меня, я растаял. Все, чего мне так сильно хотелось в ту минуту, так это прижать ее к себе и не отпускать.
Когда я смотрел на нее, мне в равной мере хотелось убить ее и поцеловать. Я испытывал непреодолимое желание заключить её в объятия, прижать к себе и задушить.
С ней ужасно поступил Альваро, сняв с партии в день спектакля, и я видел всю ее боль в глазах, которую она так отчаянно пыталась от меня скрыть. Предложив ей подвезти ее с подругой, я мечтал увезти ее далеко от этого театра, чтобы больше не видеть ее слез. Но, помимо боли, в ее взгляде было что-то коварное, неуловимое, возбуждающее чувство ненависти, и, быть может, именно благодаря этому я так страстно ее желал.
Спустившись в гримерную, я все еще надеялся застать Лайонела, но его уже там не было. Поэтому, быстро ополоснувшись и переодевшись, я взял телефон и набрал.
— Слушаю, — раздался женский голос.
— Я готов, встретимся внизу, — ответил я, выходя из гримерной.
— Мы уже на улице, — ответила она.
— Иду, — бросил я и отключился.
Пока я спускался, предвкушая нашу с ней поездку на моей «Феррари», в голове заиграла сцена любовного адажио Спартака и Фригии.
Ох, как жаль, что не она танцует мою возлюбленную, подумал я. Мы бы взорвали весь зрительный зал своими эмоциями.
Выйдя на улицу и увидев ее, я за два шага приблизился к ней вплотную.
— Я скучал, — произнес я, нежно проводив своей ладонью по ее щеке.
— Я тоже, — ответила она, улыбнувшись, и опустила глаза в пол.
— Где Даниэлла? — спросил я.
— Я тут, — услышал я голос сзади и обернулся.
Даниэлла, выбросив окурок в урну, медленно подошла и встала рядом с Киарой. У них в руках были сумки, и я решил взять их, как истинный джентльмен. Когда я потянулся к Даниэле, то встретился с ее испугавшимися глазами. В тот же миг она отскочила от меня за спину Киары.
Нахмурившись, я спросил:
— Что такое? Ты меня боишься?
— Все в порядке, давайте поедем, — ответила за нее Киара, взяв при этом подругу за руку.
Всё это выглядело очень странно. Даниэлла, конечно, всегда была в каком-то своем мире и часто шарахалась от меня и моих друзей, но чтоб настолько… Может, сегодня просто у всех был дурацкий день?
Проводив их к задней части театра на парковку, я галантно открыл заднюю дверь машины и предложил Даниэле. Вместо того чтобы сесть, она молча стояла, уставившись на меня. Затем, переведя взгляд на Киару, я заметил, как та ей кивнула, и услышал голос:
— Не переживай, я сяду. Помоги Киаре, — ответила Даниэлла и, дождавшись, пока я обратно обойду машину, села внутрь.
Всё страннее и страннее.
Киара тем временем открыла заднюю дверь с правой стороны и уже собиралась сесть, как я, вовремя подоспевший, закрыл ее обратно. Она недоуменно посмотрела на меня, и тогда я открыл перед ней пассажирское сиденье спереди.