Когда он резко отшвырнул свой кубок в сторону кулисы у которой я сидела, мое тело слегка вздрогнуло от последующего небольшого грохота упавшего реквизита. И подняв свой взгляд я встретилась с его блестящими глазами, удовлетворенно смотревшими на меня. Сделав милое лицо, я поспешно перевела взгляд на куртизанок на другой стороне сцены. Увидев кивок Аны, мы синхронно начали вставать с пола и готовиться. Опустив голову вниз, я немного скосила глаза на Шейлу стоявшую чуть ниже меня внизу, и на паузу сделала первый па-де-пуассон[14].
На мне был рыжий парик с длинным конским хвостом и небольшой косой того же цвета, которая была закреплена по форме короны. Больше всего в этой части номера я волновалась за самый эффектный для зрителя момент. Я не особо знала счет, но точно знала сколько раз мы машем хвостом в левую сторону описывая круги головой. Временами я даже успевала увидеть перед собой прыгающего Лайонела. Вставая с колен в движениях с прогибами, я побежала за Клаудией, которая повела за собой всех куртизанок и мимов в дальний угол.
Прыгнув последнее па-де-ша в диагонали и встав в позу, я вместе со всеми подошла к Крассу вплотную и на последний такт опустила голову вниз, как бы склоняясь перед своим хозяином.
Третья часть также прошла с успехом. Себастьян меня держал очень крепко, и я отрывалась по полной, изображая из себя самую дорогую куртизанку того времени. Когда начался бой гладиатора и Спартака, я слышала тяжелое дыхание каждого артиста, сидевшего сейчас на арене. Аки положил свою голову мне на плечо.
Не представляю, как наши мужики сейчас дышат под этими масками. С другой стороны плеча я почувствовала прикоснувшуюся к моей коже шершавую ладонь, которая гладила мое плечо и, опускаясь ниже, якобы ласкала нарисованный на костюме сосок.
— Тебе не кажется, что это слишком? — приникнув спиной к мужчине и незаметно шевеля губами, произнесла я.
— Мы на сцене, и я не делаю ничего такого, что выходило бы за рамки спектакля, — еле слышно ответил Себастьян над моим ухом, но ладонь все же переместил на плечо.
После поклонов в первом акте я полетела в гримерную со скоростью комара. Второй акт начинался сразу с пастушек, а значит, мне надо было быстро снять парик и сделать себе аккуратную прическу. На помощь мне пришли гримеры и я была им за это очень благодарна. От парика волосы сильно вспотели, и сейчас я бы сама их точно не собрала. Сделав мне шишку, они закрепили сзади нее небольшой шиньон из нескольких прядей волос. Поправив макияж и переодев костюм куртизанки на еще более развратный, я пошла на сцену.
Для меня, кстати говоря, костюмы были не столько развратны, сколько довольно закрыты и изысканны. Да в каких-то их них был крупно нарисован оголившийся сосок. У пастушек грудь была закрыта, но мне достался очень короткий низ, настолько, что едва прикрывал патрон.
Выйдя на сцену, я села на свое место, с которого начну танец, и принялась перевязывать пальцы. Постепенно все девочки собрались на сцене. Трое пастухов стояли сзади на горе и держали трость в руках. Прозвучал третий звонок, и через минуту заиграла нежная утренняя мелодия. Склонив голову на колени, которые я держала руками, я закрыла глаза.
— Фух… сдохнуть можно! — сказала рядом Клаудия, когда мы вместе забежали в кулису.
Нащупав руками место, я присела на железные стулья. В кулисах не было света, когда на сцене включали полную вырубку. Шастать в темноте было довольно опасно, учитывая, сколько реквизита и бутафории стояло рядом. Щиты, мечи, копья могли упасть тебе на ногу. Но самое важное в первую очередь было создание тишины за кулисами, чтобы артисты, находящиеся на сцене, не отвлекались и уж тем более чтобы никакой грохот не прерывал зрителя за просмотром спектакля.
Конечно, были артисты, что передвигались в темноте вместе с монтировщиками и другими цехами, но в основном это были те кому нужно было успеть переодеться или в скором времени выйти на сцену с другой стороны.
Отдышавшись и дождавшись, когда на сцене будет свет, я аккуратно пошла в сторону задней части сцены. Времени для переодевания на оргию было довольно много. И, учитывая, что он был в конце третьего акта, я совсем не торопилась. Перейдя на женскую сторону, я снова прошла в первую кулису и присела на стул, который иногда ставили туда на случай, если кто из артистов просил заснять действие.
Кармен, играющая Эгину — греческую куртизанку и любовницу Красса, — всячески соблазняла своими движениями зрителя. Я не могла оторвать взгляда от страстного адажио Эгины и Красса. Патриции и патрицианки, стоявшие в диагонали с обеих сторон сцены, напоминали двигающиеся статуи.