У девушек был белый парик и того же цвета легкая туника в пол. Их уши и шеи были украшены разного рода золотыми подвесками с крупными блестящими камнями.
Царский пир прервался вылетевшим из-за кулисы в жэте-антурнан Спартаком. Увидев отважного гладиатора, все присутствующие на пиру в страхе разбежались, оставляя голую сцену благородному герою.
Держа в правой руке меч, Матео начал крутить гранд-пируэты. Его войско сбежалось с разных сторон кулис к нему. Закончив вращение пятью пируэтами, он остановился и прошел в сторону моей кулисы. На долю секунды встретившись со мной взглядом, я заметила, как его уголок губы дрогнул.
Повернувшись к своим собратьям, он взмахнул рукой, и из другой кулисы двое артистов вывели на сцену плененного Красса.
Риккардо, подошедший к Матео, в поклоне подал ему второй меч, и, сделав несколько шагов в сторону Красса, Спартак кинул ему этот меч в руку.
— Обожаю эту сцену. Особенно когда героев играют эти двое, — тихо произнесла Ада, встав около моего стула.
— Почему? — подняв на нее взгляд, спросила я.
— Ну как же, эти двое не разлей вода. Всегда интересно наблюдать за лучшими друзьями в бою, а они сейчас по разные стороны баррикад.
— Ясно, — с улыбкой ответила я. — Что, прямо лучшие друзья? — задала я ей вопрос.
— О да. Сколько здесь работаю, ни разу не припомню, чтобы они ругались.
Лучшие друзья против друг друга — это интересно.
Раньше я не придавала особого значения их дружбе, но после того, как переспала с Матео, я начала нервничать по этому поводу. Если они лучшие друзья, то получается, делятся всеми новостями друг с другом. Значит ли это, что Лайонел был в курсе моей ночи с его другом?
Во время боя Спартака и Красса зрительный зал затих. В кулисах тоже была полная тишина. Лишь настораживающий звук гобоя в оркестре давал понять всем, что на сцене сейчас два диких зверя. Лицо Матео выражало спокойствие, но глаза, смотрящие прямо на Лайонела, были настороже. У Лайонела же, напротив, глаза испуганно бегали по сцене, но, достигнув гладиатора прищурились.
Лицо исказилось, и он оскалился на своего врага.
— Как странно! Они не в образе, — пригнувшись ко мне, произнесла Ада, не отрывая глаз со сцены.
— О чем ты?
— Смотри на Лайонела, — произнесла, она ткнув пальцем в мужчину.
Переведя взгляд с прыгающего Матео на Лайонела, я встретилась с его глазами. Они горели яростью и злобой, но все это он показывал не Спартаку, а мне. Его меч резко поднялся, и острие меча он держал по направлению ко мне. Они продолжали двигаться в больших прыжках и пируэтах вокруг друг друга. Выйдя из круга, они поочередно нападали друг на друга, делая движения. Их поединок заставил меня напрячься, Ада была права: они оба не были в образе своих героев, но явно выясняли между собой отношения. После каждого движения с Матео Лайонел постоянно отвлекался. И этим отвлечением стала я, он не спускал с меня глаз. Даже когда Матео оставил его без оружия и приказал убираться отсюда, Лайонел на секунду для зрителя стал Крассом, но когда повернулся в мою сторону, посмотрел на меня исподлобья и, хищно оскалившись, убежал в другую кулису.
Поняв, что он не на сцене, я вскочила со стула и быстро побежала в гримерку. Не то чтобы я нервничала из-за него, все же интуиция подсказывала мне лишний раз не встречаться с ним за кулисами. Когда по рации сказали антракт, я начала переодеваться в костюм оргии, где снова была якобы голая грудь. Взяв со стола красный бантик, я закрепила его с правого бока головы. Эва молча сидела за своим столом в костюме плакальщицы. Мы так и не поговорили с ней с ее дня рождения. Теперь мы не были даже коллегами. Приходя в театр, мы не здоровались и вообще не обращали друг на друга внимание. В итоге мне стало абсолютно плевать на нее.
Не хочет общаться? Обиделась на невесть пойми что? Ну и плевать, ее проблемы.
Когда в рации зазвучали нотки марша легионеров, я пошла на сцену. За кулисами было темно, и я аккуратно пыталась пройти на свое место, но столкнулась с каким-то мужчиной.
— Ой, простите, — тихо произнесла я, отрывая свое тело от артиста.
— Я скучал по тебе. Ты сегодня неотразима, — сказал Матео и, не дав мне отойти от него, прижал к себе.
Обхватив его плечи руками, я прислонила свое лицо к его груди.
Мне хотелось стоять так вечно, но нам пришлось расцепиться.
— У тебя еще целый акт впереди, не хочу тебя отвлекать, — произнесла я.
— Самое сложное позади, детка. Осталась только смерть, там я отдыхаю, — склонившись к моему лицу, произнес он. — Сегодня у тебя премьера аж в трех танцах, а я даже не успел пожелать тебе удачи.