— Еще успеваешь сделать это. Осталась лишь оргия, — кокетливо ответила я и, обогнув его, пошла к третьей кулисе, прекрасно понимая, что он идет следом за мной.
— Мм… я обязательно посмотрю, как ты разлагаешься с Хавьером. С какой стороны вы ложитесь? — произнес он над моим ухом.
— Не скажу. И я не с Хавьером, — ответила я, смотря ему и закусывая губу.
Его рука прикоснулась к моей шеи, а затем потянулась к губам.
— Матео!
Резко отпрянув от меня, он повернулся на голос.
— С какой стороны на поклон пойдешь? — спросил Лайонел, стоя рядом с первой кулисой.
Отвернувшись, я посмотрела на впереди стоявших меня артистов, увлеченно беседующих, и постаралась настроиться на оргию.
Закончив движение ногами и продолжая ласкать руками свое тело, я чувствовала, как Энрике берет меня за руку и тащит ко второй кулисе справа. Опустив меня на лопатки, он лег на меня сверху.
Эта сцена в спектакле была самой любимой у артистов. Когда Эгина начинала танцевать с веткой виноградного дерева, все, кто участвовал в оргии, ложились по всей сцене полукругом и начинали условно заниматься сексом. Артисты, стоявшие за кулисами, в основном мужского пола, всегда подходили к кулисе вплотную, чтобы либо посмеяться над своими друзьями, либо позавидовать.
Энрике поднял мою ногу и, сделав якобы толчок в меня, лег рядом со мной.
Я потянулась к нему, и он, обхватив меня за бедра, усадил на себя и слегка приподнимал свои бедра, а я раскачиваясь из стороны в сторону, временами прижималась к нему грудью и ласкала руками.
Когда он снова оказался на мне, я посмотрела в нашу кулису и встретилась взглядом с Матео и еще несколькими артистами, которые следили за нами. Матео не спускал глаз с Энрике и улыбался.
— Матео следит за тобой, — прошептала я в ухо Энрике.
Погладив мою ногу и якобы схватившись за мою грудь, он улыбнулся и ответил:
— А за тобой следит Лайонел.
— Что? — опешила я.
— Тише, — сказал Энрике и, проведя кончиком своего носа по моей шее, снова усадил меня на себя. Взяв меня за шею и прислонив мое лицо к своему, он прошептал: — Подними глаза. Напротив.
Делая вид, что целую его лицо, а осторожно подняла глаза.
Лайонел держал скрещенные руки на груди и следил за каждым моим движением. Его взгляд не выражал абсолютно ничего, он просто смотрел, но жевлаки на его скулах ходили ходуном.
Когда Энрике меня опустил на пол, мы начали ползти к центру, где Эгина сидела в шпагате. Заигравшая в оркестре вторая часть оргии заставила меня моментально вскочить на ноги, и я побежала по кругу за девочками, собирая последние силы для коды танца
Занавес закрылся под бурные аплодисменты. Все ведущие получили от зрителей букеты цветов.
Пока все ждали педагогов, я быстро подошла к своей сумке и вынула оттуда коробку конфет. Еще утром после классики я побежала в магазин, чтобы как-то отблагодарить Росу Марию Нуньес. Ведь именно благодаря ей у меня случилась сегодня премьера. Сегодня вообще с самого утра был какой-то странный день. Сначала я чуть не проспала урок, мой телефон не зарядился, и я побежала в театр с процентом зарядки под ноль. Даниэлла хотела мне что-то сообщить, но, так как я зашла в зал за минуту до начала, Хулио не дал мне услышать ее.
Затем мы договорились встретиться в курилке, но я вспомнила про Росу и побежала за подарком.
А потом начался спектакль, и я была занята работой.
— Киара, поздравляю! Ты большая молодец. У нас еще никто не вводился сразу во все три номера. Спасибо, что выручила, — произнесла Роса.
— Вам огромное спасибо, и примите это от меня в качестве моей благодарности вам, — ответила я ей и протянула коробку конфет.
— Ой, дорогая, не стоило, это же моя работа. Но спасибо, очень приятно, — произнесла она, обняв меня.
— Киара…
Отрываясь от педагога, я посмотрела в сторону приближающегося к нам Альваро.
— Альваро, я как раз хвалила Киару за то, как хорошо она станцевала, — сказала ему педагог.
— Хорошо? Ты называешь то, что сегодня было, танцем? Роса, у тебя зрение, кажется, стало хуже, не пора ли купить очки? — посмотрев на нее, ответил он. — Киара, я думал, что ты умная девушка и будешь работать над своими ошибками! — почти крича произнес он. Некоторые артисты и педагоги, стоявшие на сцене, моментально обратили внимание на нас. — Я дал тебе шанс, но что я увидел? Ты абсолютно не следила за своей короткой шеей. Все три акта я видел на сцене горбатого квазимодо. Не понимаю, чему ты радовалась? Тут плакать нужно! Больше ты не будешь стоять в этих номерах. Спасать этот спектакль не было необходимостью, я бы легко нашел замену. Как же я облажался, послушав Росу и дав тебе шанс, ты ужасно страшно станцевала эти номера. Подумай над этим, — произнес он и, взяв Росу за руку, потащил за собой
Его слова заставили моих внутренних демонов проснуться сию же секунду. Подняв глаза, все находящиеся вокруг люди смотрели на меня. Кто-то с сожалением, кто-то с улыбкой на лице, другие и вовсе вслух начали обсуждать меня. Сжав зубы, я не давала боли выйти наружу. Уйдя со сцены и собрав свои вещи, я дошла до гримерной и, взяв пачку «Мальборо», в голом костюме поплелась к лифту.
В курилке работал вентилятор, и я слегка замерзла, но уходить не собиралась. Взяв еще одну сигарету из пачки я поднесла ее к губам и затянулась. Из моих глаз медленно начали течь слезы, но каждый раз я их смахивала с глаз, размазывая макияж. Докурив сигарету, я закрыла лицо руками и услышала свой собственный крик.
— Ааааааа… за что? — кричала я.
За что?
Истерзав себя собственными обвинениями и съев живьем, я поняла, что нервы настолько меня измотали, что голова перестала соображать, что происходит. Резкая боль прострелила меня в области сердца, меня затошнило, и хотелось излить все наружу.
Встав на ноги, голова моментально закружилась, а ноги стали ватными. Опираясь на стену руками, я поплелась обратно в гримерную.
Учитывая, что девочек в гримерной уже не было, то, скорее всего, я просидела в курилке намного больше времени, чем думала.
В гримерке воняло потом и было душно, я подошла к окну, чтоб открыть его, и мой взгляд упал на тарелку с открытым печеньем.
Взяв мешок в руки, я принялась его заворачивать, чтобы печенье не засохло, и когда собиралась положить обратно, увидела небольшой нож, что лежал все это время под пакетом.
Я уже знала, что за мысли заставили мои руки взять этот нож. Сейчас я была настолько подавлена и разбита, что мне было все равно, что будет со мной дальше.
Сев на свой стул, я принялась вертеть нож в своих руках.
Если я сейчас полосну себя, то боль, разрывающая меня изнутри, пройдет и мне будет хорошо. Как же я хочу быть счастливой, танцевать на сцене классику и стать ведущей.
Может, это не моя судьба? А если не моя, то на кой черт мне эта жизнь без сцены?
Поднеся острие ножа к запястью, я медленно проводила вдоль и поперек, рисуя узоры моего воображения. Лучше, наверное, сделать это, сидя на полу.
Скатившись со стула, я снова поднесла лезвие к запястью и начала постепенно надавливать на кожу.
Неприятное ощущение возникло в области надавливания, и, закрыв глаза, я собралась с духом.
— Какого хрена?
Испугавшись от крика и выронив нож из рук, я открыла глаза и пыталась понять, что происходит.
Эва стояла в дверях, и ее глаза были в ужасе. Пока я приходила в себя, Эва успела поднять нож с пола и закинуть его себе в сумку.