«Я не могу перестать думать о своих пристрастиях.
Я грешник, когда ты смотришь на меня…
К черту общество, я не чувствую гравитации.
Дай мне вечность».
Я, конечно, знала английский, но из-за шума рвущихся колонок от басов не все слова понимала. А те, что мысленно перевела, показались мне хорошо подобранным плейлистом для данного заведения.
В прошлый раз девушки, вращающиеся на шестах вокруг ди-джея были, как мне помнится, в одежде, если нижнее белье можно было так назвать. Сейчас же они без какого либо стеснения показывали всем присутствующим свою голую грудь. Посмотрев в сторону стола, я поймала себя на мысли, что последний раз кушала днем. В животе заурчало, и я быстро пошла на цель. Эва сказала, что пойдет разведает обстановку, а Даниэлла пошла за мной.
Я не знала, с чего мне начать. На столе было все, начиная с фруктов и заканчивая стейками.
Взяв клубнику, я поднесла к губам.
— Может, не стоит кушать здесь? Вдруг еда отравлена? — донеслось до моего уха.
Я рассмеялась и произнесла:
— Дани, я тебя обожаю. Кто ж будет отравлять еду, смотри сколько гостей. Если бы он хотел избавиться от всего театра, то просто поджег бы его.
— Не шути так! Вдруг кто услышит?
— Успокойся, я ж рядом. Все хорошо, — ответила я и взяла в ладонь еще парочку клубники.
Эва подошла с двумя бокалами.
— Выпей, чтобы смыть этот чертов день, — протянула она мне бокал.
Я осушила его почти сразу. Мартини разлилось рекой по моему горлу.
— Тебе нельзя, — ответила Эва, когда Даниэлла протянула руку к еще одному бокалу в ее руке.
— Нечестно. Ты принесла бокалы только для себя и Киары! — надув губы, произнесла она.
— Я принесла два бокала Киаре. Поверь, ей было нужнее, — ответила она и протянула мне второй
— Она права, — ответила я Дани и, взяв второй бокал произнесла: — Спасибо.
Эва лишь кивнула.
И только я повернулась к столу, как свет в клубе с неонового сменился на обычный яркий свет, как дома.
— Дамы и господа, минуточку внимания! — прозвучал голос.
— Начинается… — ответила Дани.
— Что начинается? — спросила Эва.
Обернувшись на голос, я увидела Лайонела, стоявшего на сцене.
На нем был белоснежный смокинг, из-под которого виднелась такая же рубашка с двумя расстёгнутыми пуговицами сверху.
Он держал микрофон и благодарил каждого из нас за то, что разделили с ним его юбилей. Далее на сцену рядом с ним выходили его друзья и коллеги, которым хотелось произнести тост или вручить какой-либо подарок.
Когда на сцене показался Матео, я начала внимательно следить за ним. От меня не ускользнуло то, как Эва посмотрела на меня.
— Ты трахалась с ним? — раздался ее голос.
Я знала, что когда-нибудь они зададут мне этот вопрос.
— Как грубо, Эва, — ответила я.
Закатив глаза, она произнесла:
— Хорошо. Ты спала с ним?
— Да, — не поворачиваясь на нее, коротко ответила я.
Больше она не произнесла ни слова.
Матео сказал свой тост и, обнявшись с Лайонелом, вручил ему длинный сверток бордового цвета. Друг принялся разрывать упаковку и, вытащив из нее содержимое, произнес:
— Я в восторге, брат! Только ты всегда знал, что я поистине люблю. Судя по всему, это ручная работа.
— Да, специально для тебя заказывал. Там даже гравировка твоего любимого мастера из фильма есть, — прозвучал в микрофон голос Матео.
— Вижу-вижу… Друзья мои, кто не в курсе моих пристрастий, скажу так. Я большой поклонник фильмов Тарантино и коллекционирую дома разного рода вещи, так скажем. Как-то, раз пересматривая с Матео «Убить Билла», я сказал ему, как жаль, что мастера Хатори Ханзо не существует, иначе его катана давно была бы в моих руках.
Сегодня воистину счастливый для меня день. Катана от Хатори Ханзо наконец-то в моих руках.
— Нам стоит тебя бояться? — выкрикнул Оскар из толпы.
Рассмеявшись, Лайонел перевел взгляд с Оскара на Матео.
— Конечно нет. Ни одному из вас ничего не угрожает, если только… — Сделав паузу в предложении, он резко повернул голову в мою сторону и, поймав мой взгляд, продолжил: — Если только вы не подставляли меня.
Его взгляд превратился в холодный айсберг, и на лице появилась злобная ухмылка.
Все это время я думала, что у Дани поехала крыша, и, соответственно, абсолютно не верила во всю эту чушь о знании Лайонела про следователя. Но его лицо сейчас и слова, которые были адресованы мне, заставили мое сердце пропустить удар.
Она была права, он знает.
Когда Лайонел вытащил катану из ножен, мне стало до жути страшно. Длинное и острое лезвие стали было настоящим, и, взмахнув им перед собой, я даже услышала звук рассекаемого воздуха.