Киара
По какой-то необъяснимой мне причине все педагоги, включая Росу, начали постоянно напоминать мне о моей шее. Даже Хулио на уроке временами подходил ко мне во время комбинации и задирал мне подбородок чуть ли не до самого верха. Пилар, заменявшая Росу на лебедях, всю неделю, не переставая, кричала на меня. Останавливая практически каждое движение, она делала мне замечание, чтобы я следила за своим верхом.
В один из дней я не выдержала и, попросив сигарету у одного из артистов, средь бела дня, не скрывая, пошла в курилку. Я действительно надеялась спокойно там вздохнуть. Но зашедшая Белен вдребезги разбила все мои надежды:
— Я слышала, как Хулио и Пилар жаловались на тебя. Ты перестала слышать замечания? Они пытаются тебе помочь, Киара, чтобы ты усерднее старалась.
— Вы называете это помощью? С чего вдруг все разом увидели короткую шею? — спросила я, сделав затяжку.
— Я рада, что ты начала курить. Теперь мне не будет скучно одной тут сидеть, — проигнорировав мои вопросы, ответила она.
— Моя шея в порядке. Это все проделки Альваро! Может, он им пригрозил? — решила я.
— Киара, ты слышишь, что говоришь? Кто ты такая? Звезда театра, чтобы руководитель имел с тобой дела?
— Я прекрасно понимаю, о чем говорю. Сеньора Белен, мне кажется, что он решил меня окончательно добить этой шеей. А как мы знаем, на войне все средства хороши.
— На войне? Не сходи с ума, Киара. Хватит придумывать нелепые выводы и жалеть свою лень. Иди лучше в зал и исправь замечания педагогов.
— Значит, вы тоже считаете, что у меня короткая шея?
— Я не вижу этого, но если Альваро и другие так считают, то, скорее всего, они правы. Ты не можешь спорить с педагогами, даже если так настойчиво пытаешься доказать свое мнение. Мы лучше каждого артиста знаем что к чему.
Пока она говорила, я мысленно снимала скальп с головы каждому из них.
Какого хрена с ними происходит? Все же было нормально?
Все педагоги периодически мне помогали с тех пор, как прошел «Спартак». С середины октября и вплоть до этой недели Пилар, Хулио и Роса вытащили меня практически во всех сольных партиях. Я станцевала весь характерный репертуар и половину классических корифейских партий. Даже когда в афише был «Корсар», Альваро сам лично выписал меня в солистке невольниц. Правда, теперь мне кажется, что он сделал это специально. Ему нравилось придираться ко мне и смотреть, как я психую и злюсь. В очередной раз после спектакля он обрушил на меня весь свой гнев. И как только началась новая неделя в ожидании «Анюты» и «Лебединого», педагоги как будто с цепи сорвались.