Да, я влюбилась. В особенности я поняла это еще на самой первой репетиции «Шехерезады». Меня пугал мой интерес к этому мужчине. Он рушил все мои главные установки в жизни. Я всегда разделяла жизнь на ту, что в театре, и ту, что за его пределами. Моим главным правилом было: не влюбляться в своих коллег и ни при каких условиях не создавать отношений с ними. Дружба. Это все, что я могла им предложить.
Так работало в училище, в Алькароне, и так же должно было быть в Паситано, но что-то пошло не так. Сначала я подумала, что влюбилась в образ Золотого раба, которого Матео так выразительно воплотил в жизнь. Ведь ничто так не радовало мой глаз, как осознание того, как артист, который считает себя гордым нарциссом, склоняется передо мной на коленях, тем самым показывая мне мою полною власть над ним. Конечно, я также осознавала тот факт, что он привлекал меня не только своей игрой на сцене. Первая мысль, посетившая меня на очередной репетиции с ним, была физической потребностью. Разглядывая его профиль, массу тела, я вспоминала, что давно ни с кем не спала. Прошло четыре месяца с тех пор, как я последний раз была с мужчиной. И да, я фантазировала о нем. С каждым разом все чаще и чаще. Тем не менее я запрещала себе вытаскивать эти фантазии в реальность. То, что происходило в моей голове, должно было там и остаться. Я надеялась, что его внимание, обращенное в мою сторону, все же является очередной игрой любого Казановы. И я никак не ожидала, что он признается мне в любви.
Месяц назад, когда он впервые подвез меня до дома, я не планировала с ним спать. Но в тот день я была настолько измотана нервами и стрессом, что мне необходимо было хорошенько расслабиться. Возможно, он и сам не планировал нашу ночь, но и не отказал, когда я пригласила его в дом.
Несмотря на то что я сказала ему той ночью, я решила для себя, что это будет всего лишь секс на одну ночь. Так оно и было. После ночи, проведенной вместе, мы избегали друг друга, и я была этому несказанно рада. Мне не нужно было обсуждать с ним эту тему и лишний раз поднимать вопросы о наших взаимоотношениях. Меня все устраивало. А ранняя влюбленность оказалась лишь физической потребностью моего тела. Но потом наше общение становилось все ближе и ближе, и я не понимала, кто мы друг другу. Со временем мы часто стали просыпаться в одной постели и добираться до театра вместе.
Находясь рядом с ним, я чувствовала себя самым счастливым человеком во вселенной.
Я готова была отдаться этому мужчине всецело. Но ответить самой себе на вопрос в том, люблю ли я его, я не могла.
Точнее, будет правильно сказать, что именно сейчас, после всего, через что я прошла, я никак не могла понять, люблю ли я его. Если бы не последствия злополучной ночи, случившиеся в «Сиесте», я бы утвердительно знала, что люблю Матео.
Так внезапно ворвавшийся в мою жизнь Лайонел не только разрушил мои отношения с Матео, но и перевернул все мои убеждения верх дном. Все это время я считала его каким-то злодеем, мешающим всем проживать свои счастливые жизни. И, несмотря на то что он вполне мог забрать мою жизнь в ту ночь, я абсолютно поменяла о нем своё мнение. Сейчас я более чем была уверена, что он был одержим своим собственным превосходством над всем. Его манера речи, стиль одежды и даже автомобиль говорили о том, как сильно он восхищается собой. Меня заинтересовал тот факт, насколько быстро и легко он добивался своих целей.
Мы привыкли, что добиваться поставленных целей нужно лишь непосильным трудом и без всяких злодеяний по отношению к другим. Но что в итоге мы от этого имеем?
Сколько еще я потрачу времени на то, чтобы доказывать всем этим людям в театре, что я достойна быть на сцене? Что, если в конечном итоге я просижу у старого корыта до пенсии? Что я скажу самой себе, когда станет слишком поздно?
Несмотря на все, что произошло между мной и Лайонелом, я сейчас смотрела на эти события под другим углом. Он стал для меня свое рода учителем, пусть даже и смертельно опасным, но мне действительно начало так казаться. Ведь, решая, как поступить в том или ином действии, мы должны быть готовы к последствиям этих решений. Я видела в нем все то, чего мне так недоставало в своей собственной жизни. И теперь, когда мой мир окончательно рухнул, я собиралась научиться жить заново, опираясь на опыт прошлого.
За исключением того, что теперь я буду думать и жить только на благо себя.
Еще с самого утра на улице шел дождь, и, отдыхая между комбинациями на середине, я постоянно подходила к окну, следя за каплями, стекающими по нему вниз. Звук дождя успокаивал, создавая единение тела и души. На сегодня было много работы. Две массовые репетиции «Анюты» и прогон по «Лебединому». И все это должно было закончиться в 18:00. А если учесть, что на часах сейчас было всего полдвенадцатого, хотелось сбежать отсюда поскорее. Радовал лишь тот факт, что между прогоном и «Анютой» у нас был большой перерыв. И я точно знала, на что потрачу эти два часа.