— Ой, прости… я забыла… — произнесла подруга и дотронулась до моей руки.
— Забудь, — подняв глаза и улыбнувшись, бросила я. — Давай дальше…
— На момент, когда Альваро занял должность руководителя, Лайонел был уже ведущим танцовщиком, и Альваро было сложнее ему вредить, скажем так, но если ему вдруг представлялась возможность это сделать, он не упускал шанса. Еще я знаю, что у Альваро вроде как была любовница из женского состава и она как-то была связана с Лайонелом. И эта история также связана с тем, почему Лайонел каким-то образом по итогу стал главнее Альваро.
— Любовница? Она еще работает?
— Нет, её давно уже нет в труппе. Она уволилась, когда произошла вся эта история с Альваро и Лайонелом.
— Понятно… а как ее звали?
— Без понятия.
— А Лайонел всегда был таким? Ну, то есть он всегда занимался всякими делами вне закона?
— Вроде как нет. Мне кто-то говорил, что раньше он был другим, но какой-то случай в театре полностью изменил его отношение к людям.
— Может, он узнал какую-то тайну театра?
— Мы этого уже никогда не узнаем. Это все, что я знаю про этого человека.
— Этого хватит. Остальное я попробую сама выяснить. Спасибо, что помогла.
— Киара, зачем тебе это? Ты не понимаешь, куда лезешь. Некоторые скелеты лучше не трогать, сама же убедилась в этом, разве нет?
— Знаю-знаю. Я не собираюсь что-то делать прямо сейчас. Мне просто было интересно узнать об этом человеке чуть больше.
— Ты меня пугаешь, Киара. Раньше ты никогда им не интересовалась. Если есть что-то, что ты от меня скрываешь, то, пожалуйста, не делай глупости. Прошу тебя. Ты и так наломала дров, пытаясь спасти подругу. И, что теперь? Нам повезло, что Лайонел до тебя не добрался за то, что ты обвинила его во всем.
Когда она говорила мне это, мое сердце сжималось и я чувствовала, как начинаю немного нервничать. И чтобы унять начинающийся стресс и ненароком не сказать ей, что она ошиблась, говоря мне о том, что Лайонел так и не добрался до меня, я опустила руки под стол и нервно ковыряла лак.
— Ты права, не стоит в это лезть. Я и забыла о том случае уже. Спасибо, что напомнила, ты лучшая, — ответила я и улыбнулась. Даже если она мне не поверила в этот раз, то эмоций не показала. Улыбнувшись мне в ответ, перевела тему в другое русло, а я старалась слушать каждое ее слово. Сейчас мне надо было показать ей всю свою заинтересованность нашим общением, чтобы она не думала, что, позвав ее на чашку кофе, мне нужно было от нее только одно: узнать все о нем.
— На сегодня все. Прогон окончен. Если никто снова не заболеет, то завтрашней сверки перед спектаклем не будет, — произнес Альваро и вышел из зала.
Кое-как дойдя до своего коврика, я рухнула на пол. Прогон целого «Лебединого» — это сущий кошмар. Один белый акт чего только стоит! Не говоря уже про остальные акты.
Там нет места актерскому мастерству, ну кроме Ротбарта, и тем не менее сложность заключается в правильности выполнения движений и ровности. А это такое себе дело.
Услышав в сумке вибрацию, я начала искать телефон. Да, прогресс видно. Теперь я держала телефон на вибрации, опыт научил меня, что держать телефон на беззвучке небезопасно. И тем не менее границ я все-таки решила не нарушать и не оставлять телефон на полной громкости. Вибрация позволяла находиться на золотой середине: между тишиной и гулом.
«Пойдешь кушать?» — спрашивал меня Матео.
«Да, сейчас поднимусь. Ты там?» — ответила я.
«Ага. Что тебе взять?»
«Что захочешь. Доверяю твоему вкусу».
«Как скажешь, детка. Жду».
Прочитав его ответ, я заулыбалась во весь рот и, встав с коврика, пошла к лифту. Уже у дверей мне преградили путь. Это была Шейла, рядом с которой стояла Алисинья. Я попыталась их обойти, но Шейла схватила меня за руку.
— Отпусти, — прошипела я.
— Он мой, понятно?! — произнесла она, проигнорировав меня.
— Я сказала, отпусти. Ты глухая?
— Это ты глухая! Матео мой! Не смей подходить к нему, — произнесла она и все же отпустила мою руку.
— Твой? — звонко рассмеялась я. — Он что, твоя собственность? — перестав смеяться, серьезно произнесла я.
— Да, он мой. Нам хорошо вместе, тебе не понять!
— А он это знает? — с улыбкой на лице спросила я.
— Что за вопросы! Конечно знает. У нас с ним отношения. Мы любим друг друга, — произнесла она.
— Понятно… это все, что ты хотела мне сказать? А то я тороплюсь, знаешь ли, — произнесла я и стала их обходить
— Нет, не все! Перестань за ним бегать, иначе я устрою тебе сладкую жизнь.
— Ах… так это угроза? — ехидно ответила я.
— Предупреждение! Вчера он был счастлив со мной, а я была счастлива с ним. Не пытайся увести моего мужчину.
Что?
Он вчера был с ней?
Они спят?
— Испугалась? И правильно! Лучше не связывайся со мной, тебе же хуже будет.
Поняв, что задумалась, я быстро выкинула из головы рой мыслей и, ничего не ответив, зашла в лифт.
Какого черта? Неужели она говорила правду? Мне следует в этом разобраться!
Зайдя в столовую, я тут же поймала на себе взгляд изумрудных глаз и, не вставая в очередь, прошла к его столу.
— Привет, — произнесла я и присела напротив него.
— Я думал, ты сядешь рядом со мной, — произнес он, передвинув поднос с моей едой ко мне.
— Может, потом как-нибудь? — произнесла я.
— Что такое, ты не хочешь, чтобы люди о нас знали? — спросил он.
— Даже не знаю. Разве это что-то меняет, если общество в курсе всего?
— Ну как бы нет. Просто я думал, что если все узнают, то ты будешь в большей безопасности.
— А мне угрожает опасность?
— Нет, конечно. Я просто… да забей. Вот я взял тебе то, что посчитал нужным. После тяжелого дня всегда хочется хорошо поесть.
— Спасибо. Я и в правду жутко голодная.
— Приятного аппетита!
— И тебе.
Подъезжая к моему дому, я уже знала, что на эту ночь, так же как и на вчерашнюю, Матео у меня не останется. У него были какие-то дела, и лучшего момента, чтобы выяснить все, сейчас у меня не было.
— Выслушай меня до конца, — обратилась я к нему. — Я знаю, что такое свободные отношения. И я в общем-то не против них. Но я ненавижу всю эту неопределенность, понимаешь? Поэтому, пожалуйста, скажи мне все как есть. Если ты находишься сейчас в каких-либо отношениях с кем-то, то наши с тобой отношения либо переходят в статус свободных, либо окончательно завершаются.
Если честно, я думала, что он начнет всячески оправдываться или что-то врать, но его ответ меня шокировал.
— К тебе подходила Шейла? — ровным голосом произнес он.
— Мне все равно, что у вас там происходит. Мне важно, что бы ты не играл со мной.
— Я не играю. Я же сказал, что люблю тебя и хочу быть только с тобой. Что касается Шейлы, то мы с ней…
— Извини, но мне совершенно неинтересны твои прошлые или нынешние отношения.
— Ты удивительная… — покачав головой, произнес он. — И все же я хочу, чтобы ты знала. — Шейла ничего для меня не значит и не значила. Мне было хорошо проводить с ней время, но не более того. Когда я понял, что люблю тебя, я перестал с ней видеться, но она за мной бегала. Вчера я психанул и, проезжая мимо ее дома, позвонив, сказал ей спуститься. Я сказал ей, что наше время с ней закончилось и что я теперь занят, потому что нахожусь в серьезных отношениях. На этом все. И чтобы она тебе там ни напела, все сказанное ею полная чушь.
— Но она любит тебя. Это же очевидно, — произнесла я.
— И что? Я ведь ее не люблю. Киара, я всецело принадлежу лишь тебе одной.
— Не говори так. Ты не должен отдавать себя всецело мне.
— Почему? Любовь в этом и заключается, — произнес он.
— Все равно, мне кажется, так нельзя. Что, если когда-нибудь я тебя обижу? — произнесла я.
— Детка, сколько раз за этот год ты меня обижала, помнишь? Ничего не изменилось. Я еще больше привязался к тебе. Не бойся, все у нас будет хорошо, — произнес он и, взяв меня за подбородок, поцеловал. — А сегодня, если тебе интересно, я должен решить кое-какие дела с друзьями.
— Неинтересно! — произнесла я. И, выходя из машины, бросила: — До завтра!
— Спокойной ночи, любимая.
Верю ли я ему? Возможно. Но так как я и сама скрывала от него одну большую тайну, то посчитала, что теперь мы с ним квиты. Опыт научил меня не доверять никому, кроме себя.
Все же я думала, что Матео ошибся в своих чувствах ко мне. Может быть, он путал влюбленность с любовью? Насколько я знаю, если учитывать свое поведение, когда я влюблялась в кого-либо, это было не такое серьезное чувство, как всем кажется. Влюблённость — это что-то вроде синонима страсти, которая в конечном итоге со временем угасает. Но в случае с Матео так не произошло. Означало ли это, что он действительно по-настоящему любит меня?
И если действительно любит, то чем же тогда является на самом деле настоящая любовь? Связано ли это с тем, что один любит, а другой позволяет?
Что она из себя представляет?