— Да, — тихо произнесла я.
— Киара, спустись на сцену. Сейчас, — строго произнес он и отключился.
— Что такое? — увидев мое лицо через зеркало, произнесла Эва.
— Ничего, — произнесла я, все так же стоя к ней спиной.
Развернувшись к двери гримерной, я снова услышала ее взволнованный голос.
— Куда ты? — спросила она, поворачиваясь на своем стуле ко мне лицом.
Ничего не отвечая, я вышла из гримерки. До начала спектакля оставалось сорок пять минут. Сцена вовсю была обставлена бутафорией и реквизитами. Декорации первого действия давно висели. Занавес был открыт, и в зрительном зале горел свет. Билетерши и уборщики готовились к приходу зрителей. Световики проверяли освещение, а монтировщики ходили по сцене, проверяя готовность оборудования к началу спектакля.
Альваро стоял по центру, скрестив руки на груди, и о чем-то думал. Заметив меня, он махнул рукой, приглашая меня к себе. Не успев подойти к нему, я услышала его гневный голос:
— Где пуанты? Иди быстро их надень и возвращайся. Времени и так в обрез.
Кивнув, я побежала в гримерку. Забежав как ошпаренная, я судорожно надевала пуанты на ноги, и мои руки тряслись, когда я завязывала тесемки. Эва, увидев меня, соскочила со стула и, обернувшись на остальных девчонок, подошла ко мне и присела рядом.
— Киара, что происходит? — тихо произнесла она, всматриваясь в мое лицо.
— Ничего, — ответила я ей.
— Как ничего? Я же вижу, Киара, если ты не скажешь, что случилось, я не смогу тебе помочь, — спокойно сказала она.
— Ты и так мне не поможешь! Оставь меня в покое! — взорвалась я и, вскочив на ноги, вылетела из гримерной, бросив на ходу: — Оставьте меня все в покое.
Вернувшись на сцену и подойдя к Альваро, я уже не нервничала и не боялась, на смену этих эмоциям пришли гнев и злость. Вены в моих жилах постепенно начали вскипать. Сцепив руки сзади себя, я зажала их в кулаки.
— Давай вставай на начало адажио, будем репетировать с тобой твою шею, — произнес он, сверля меня взглядом.
— Но скоро начнется спектакль, и у меня готов этот номер… — стараясь не показывать свое раздражение, произнесла я.
— Готов или не готов, мне решать. Вставай! — рыкнул он.
Дойдя до третьей кулисы, я встала в начальную позу. Услышав фонограмму своей музыки, которую помощник режиссера включил по указке Альваро, я начала проходить номер. Толком не доделав первое движение, я услышала его голос.
— Стоп! — рявкнул он и начал делать замечания. — Подними голову! Выше. — Повернувшись к режиссеру и махнув рукой: — Продолжаем.
Сделав первую диагональ и пропуская движения с партнером, я двинулась дальше, как снова музыка стихла.
— Ты совсем дура? Я сказал, голову выше!
Задрав голову чуть ли не до затылка, я снова услышала его вопль:
— Еще выше! Дальше давай…
Дойдя до конца адажио, я остановилась. Он подошел ко мне и, взяв своими руками меня за шею, снова принялся меня ломать. Честно говоря, я думала, что он попросту оторвет мне голову сейчас. Было невыносимо больно, но я продолжала терпеть.
— Вот так надо! Поняла? — глядя мне в глаза, произнес он.
— Да, — отвечая на его взгляд, произнесла я.
— Отлично. А теперь давай с начала и до конца все па-де-де.
Блять. Повернувшись спиной и вернувшись к третьей кулисе, я вздохнула, и мы снова начали репетицию. Во время вариации я видела, как артисты постепенно начали собираться на сцене. Когда их стало уже намного больше, Альваро, не останавливая меня и музыку, громко рявкнул:
— Вон отсюда. Пошли все вон отсюда!
Услышав разъяренный голос руководителя артисты тут же сбежали со сцены. И я знала, что он это сделал специально. Для него это было типа развлечения и доказывания себе и всем, кто тут истинный хозяин. Обо мне, как на меня это повлияет, он абсолютно не задумывался. Подумаешь, что теперь артисты будут сплетничать обо мне как о худшей балерине. Ничего страшного, Киара ведь сильная, все выстоит, да?
Мои ноги уже гудели, сил не осталось совсем, а голова вообще не соображала. Движения уже были как у робота. Я совершенно не понимала, что делаю, но все еще старалась держаться. Вращаясь на одной ноге в коде, я почувствовала, как моя стопа свернулась в другую сторону, и, испугавшись, что подверну ногу, я остановилась, бросив движение.
— В чем дело? — крикнул он.
— Все, — ответила я, смотря на него исподлобья.
— Что все? Давай коду, не закончила еще, — рявкнул он.
— Я все! Если хотите, снимайте меня, я больше ничего сейчас не буду делать! — раздраженно произнесла я и на негнущихся ногах пошла в сторону кулисы.
— Это что за выходки?! — крикнул мне вслед руководитель. — Вернись, живо!
Но я даже не обернулась. Дойдя до выхода со сцены, меня остановил знакомый голос.