Вечер одноактных балетов
Всё утро я примеряла на себе образ femme fatale, что к вечеру он словно прирос ко мне.
Мы стали с ним одним целым. Я даже разговаривать с коллегами стала по-другому. Загадочно, хитро и соблазнительно. Даниэлла назвала меня злодейкой или как минимум героиней с неоднозначной моралью.
Еще вечером, взяв блокнот, я сочинила себе мантру к сегодняшнему спектаклю:
«Киара — прекрасная цыганка, обладающая неукротимым нравом, прямым характером, свободолюбивым сердцем и смелостью. О ней мечтают все мужчины.
Она бесстрашна и неподкупна, жизнь для неё — это игра, игра постоянных перевоплощений. Вокруг неё постоянно кипят страсти, даже трагические.
Покорив сердце Хозе, своего возлюбленного, она пребывает в постоянном конфликте с ним, сталкиваясь двумя характерами.
Она испытывает удовольствие, играя на мужских чувствах, и становится нетерпимой к тем, к кому её чувства остыли.
Как только мои чувства к Хозе прошли, он стал мне абсолютно не нужен. У меня уже другая любовь — Тореро».
Ближе к вечеру волнение полностью меня охватило, и я старалась занять себя делами, чтобы полностью не расплыться в страхе. Прическу я решила сделать по-своему. К задней части шишки прикрепила небольшой шиньон, а спереди закрепила большую красную розу. Лицу придала более естественный вид, сделав черные стрелки, приклеив ресницы и накрасив губы алым цветом. В первом действии у меня были красный гипюровый купальник с длинными рукавами в сеточку и ажурная короткая юбка наискосок. Пуанты я закрасила под цвет своего тела ещё утром, так как хореографом был поставлен танец без трико и с голыми ногами.
На сцену я пришла за сорок пять минут до начала. Расстелила коврик прямо по центру сцены и включила трек в наушниках. Я была очень сосредоточена на сегодняшней премьере, и мои наушники помогали мне настроиться на спектакль. Слушая только звук песни и свои мысли, я не отвлекалась на всех присутствующих.
Размявшись на полу, я подошла к рампе и, взявшись за железный поручень, начала делать классический станок. Ближе к началу спектакля стали собираться артисты. Первой на сцену пришла Фабиана, сегодня она была в роли табачницы — одной из подруг Кармен. Кажется, она поздоровалась со мной, но я не слышала из-за наушников, поэтому лишь кивнула в ответ. После неё зашли мужики из кордебалета и Лайонел. Встретившись с ним взглядом, я быстро отвела свой и сосредоточилась на движениях. На нём были тёмно-зеленый короткий мундир и черные лосины.
Когда на сцене собрались все участники первого спектакля и до начала оставалось пятнадцать минут, я вернулась в гримерную и переоделась в костюм. Оглядев себя в зеркале и улыбнувшись победной улыбкой, я вернулась на сцену. Попробовав пару движений, я остановилась в центре и стала ждать начала. Из-за спины ко мне незаметно подкрался артист, тронув за плечо.
— Удачи, любовь моя, — произнес Матео, касаясь губами моей щеки.
Взгляд мой тут же нашел Лайонела в кулисе, который не спускал глаз с Матео.
— Матео! Пошел вон со сцены. Дирижёр уже за пультом! — выскочив из-за кулисы, яростно прошептала помощник режиссёра.
Я улыбнулась, когда она его погнала в кулису. Обернувшись на задник сцены, я с интересом разглядывала висевшую декорацию тёмно-красного цвета с символическим изображением чёрной головы быка. Свет на сцене полностью погас, и я начала прислушиваться к оркестру.
Вступление началось с тихого звучания колоколов на коротком мотиве, которое постепенно усиливалось и звучало всё громче. Отсчитав десять тактов, я встала в начальную позу и гордо вздёрнула подбородок наверх. В момент когда звучание оркестра достигло очень громкой силы, занавес открылся и луч света направили на меня.
Зрители встретили меня, гордую, статичную, и выражение лица у меня было холодным. Под конец барабанной дроби я начала медленно опускать подбородок вниз, но не спуская глаз со зрителя, которого выбрала. Мужчина, сидевший прямо передо мной. Хищно улыбнувшись ему, я резко начала двигаться в своём танце, когда дирижер подхватил меня.
Каждое мое движение было для него, каждый мой взгляд. Я наслаждалась собой в танце, зная, что все меня хотят. С помощью языка танца и жестов я показывала, какая я сексуальная, дерзкая, хитрая и интригующая. Своими волшебными чарами я заманивала зрителей в ловушку, которую им предстояло испытать на себе.
Ударные инструменты с ноткой кокетливости ярко подчёркивали мою темпераментность, а струнные помогали казаться зрителю более нежной и хрупкой. Щедрин[19] и впрямь превзошел самого Бизе[20] и его оперу.
Оркестр в балете должен звучать на несколько градусов «горячее», ему надлежит «до рассказать» куда больше, чем оперному оркестру. «Жестикуляция» музыки в балете должна быть гораздо резче и заметнее.