Посредством своего танца я передавала зрителю изменчивый нрав цыганки Кармен, свою непокорность, импульсивность в безостановочном движении короткого танца.
Бурные аплодисменты взорвали зал, когда я остановилась в конечной позе. А ведь это всего лишь начало спектакля, что же будет дальше? Не сделав поклон, я стукнула левой стопой об пол и, улыбнувшись загадочной улыбкой, убежала за кулисы. Взяв бутылку с водой, которую обычно ставили ведущим, я набрала в рот воды и через секунду выплюнула в урну. Затем сделала маленький глоток и поставила бутылку обратно на стол. Посмотрев на сцену и увидев, что началось первое интермеццо, я поспешила к заднику, вылезла через задний вход декорации и встала за деревянную ширму. Развод караула дал понять, что Коррехидор давно на сцене, а с ним и Хозе. В ширме был глазок специально для того, чтобы артисты на всякий случай не пропустили свой выход. Заглянув в него, я ждала, когда Коррехидор скроется за кулисами. Как только он медленно стал направляться в сторону правой кулисы, я медленно вышла слева от ширмы, прогуливаясь по краю и, словно дикая кошка, разглядывая Хозе с разных сторон. Вытянув ногу вперед и взмахнув руками в стороны, я сделала один шаг, оттолкнувшись от пола, и на перекидном[21] дирижёр поймал меня.
Темпераментная и смелая, я привыкла властвовать над всеми. И этот мужчина пробудил во мне страсть. Начиная танцевать Хабанеру[22], я бросала вызов Хозе, искушая его своими движениями и выражением эмоций, пытаясь очаровать его, а он всё ни в какую. Тогда я подбежала и слегка шлепнула его по плечу.
Лайонел схватил меня за руку и виртуозно сделал со мной ровно два пируэта, после чего обвел вокруг себя, сделав выпад. В этот момент я решила привлечь его внимание не только как персонаж. Когда он притянул мою руку к себе и наши лица почти были вплотную, я незаметно для зрителя произнесла:
— Хочешь меня?
Кокетливо улыбнувшись и вырвав руку из его хватки, продолжила свой танец без его участия, но для него.
Судя по тому, как Лайонел время от времени косился на меня, я поняла, что задела его и мои старания достигли цели, но Хозе по-прежнему остался верен долгу и не покидал пост. Подняв руки над головой и приняв позу рогов быка, я подбежала к нему из-за спины, а он на свою музыку развернулся и, поймав меня за талию, закрутил меня в трёх пируэтах, затем чётко поставил, и мы чётко закончили вместе с оркестром. Моя рука лежала на его плече, пока он держал меня за талию. На свою положенную паузу я начала медленно спускать руку по его груди, при этом не сводя своего игривого взгляда с его лица. Отходя назад, я скрылась в темноте, но продолжала испепелять его соблазнительным взглядом, и, когда поняла, что стою в кулисе, я закусила нижнюю губу.
Его реакция не заставила меня долго ждать: злобно посмотрев в мою сторону, он нахмурил брови. Зная, что дальше идет сцена — драка между работницами табачной фабрики, — а следом и мой выход я быстро подбежала к заднику.
Остановившись, я ждала табачниц. Когда Вероника и Фабиана присоединились ко мне, я встала между ними, и мы вместе выбежали на сцену. Посредством движений мы ругались между собой, пока на другой стороне от нас Коррехидор и Хозе выясняли у работников фабрики, кто виноват. Закончив с девочками, я сначала подбежала к одному работнику, потом к другому и затем к третьему, махнув перед ним батман вперед и схватив свою ногу перед собой руками, когда он взял меня за талию. Покрутив перед собой, он вручил меня Коррехидору, и тот унес меня к центру, жёстко сбрасывая мою ногу со своего плеча, которую я положила на него.
Схватив меня за руку, он легко перебросил меня перед собой и отдал мою руку Хозе, который моментально встал на его место.
Меня объявили зачинщицей и приказали Хозе проводить в тюрьму. Бедный Хозе ещё не знал, что я беру от жизни всё, что в ней есть. Когда он меня потянул за руку, сделав шаг вперед, я оттягивала руку назад, показывая, что не хочу идти. Он остановился, отпустив мою руку и повернувшись телом и лицом к зрителю, как бы спросил у них, в чём дело.
В это время все участницы сцены разошлись по кулисам.
Освободившись от его пут, я начинаю изображать из себя невинную девушку, перед которой он начинает смягчаться. Подойдя к нему в плотную, я закидываю свою ногу на его и, взяв его руку, прижимаю к своей груди. Оттолкнув меня от себя, он понял, что я с ним играю, и снова схватил меня за руку, с помощью движений в танце он начал выяснять логику моих поступков у самого себя. Когда он дошел до угла на другой стороне сцены и раздался громкий шлепок по ногам, я подбежала к нему и, встав перед ним, выгнулась, проводя своими бедрами по его, затем развернулась к нему, взяв его руку, завела её за свою спину и, встав на пуанты одной ногой, вторую закинула на его ногу, опустив свою голову набок и улыбнувшись.
— Хочешь… я же вижу… — снова шевельнула я губами.
Сбросив меня с себя, он взял меня за руку и, прокрутив меня в несколько пируэтов, усадил меня к себе на колени. Вырвавшись, я отходила от него назад через сутеню и бросая ногу вперед на сорок пять градусов всякий раз, когда он слишком близко подбегал ко мне. Остановившись, я смотрела на зрителя, пока он танцевал передо мной, и когда он протянул ко мне руку, я подняла ногу и вложила ему в ладонь свою стопу, при этом взглянув на него с поднятой бровью. Сбросив мою ногу, он побежал наверх и начал танцевать, рассказывая зрителю о том, что его ломает между долгом и роковой красоткой. В это время я на него не смотрела, гордо прогуливаясь к авансцене и актерски играя со зрителем. Когда он подходит ко мне, у нас начинается секундное адажио, где я обещаю быть покорной, отбегая назад и сама лично вручая ему свою руку. Взяв её, он уже не поворачивается ко мне спиной, а тянет на себя, и когда я подхожу к его телу, то пробегаю мимо него. В этот момент я знаю, что его рука продолжает тянуться в мою сторону, поэтому я резко бросаю взгляд в его сторону, и он в секунду отворачивает от меня голову и бросает руку. Положив на его шею свои руки, он меня поднимает усаживая на колени.
Дотянувшись до ничего не подозревающего Лайонела, я прижимаю свои губы к его. Наш танец продолжается, теперь мы кружимся в любви. Опустив меня на пол, он пытается держать меня за руки, но я вырываюсь и убегаю, заставляя его бежать за мной. Когда я резко оборачиваюсь, то вытягиваю руку вперед и останавливаю его, дотронувшись до его груди, а затем, взяв его руку, прижимаюсь спиной к нему и кладу его руку на кончик своей юбки. Обеими руками он начинает сжимать мои ноги вместе с юбкой, и я показываю наслаждение от его рук. На последние нотки я резко через поворот делаю шаг от него в сторону и, подняв ладонь, прижимаю пальцы к своим губам, бросая ему воздушный поцелуй. Затем, развернувшись и лягнув ногой назад, бросаю взгляд на зрительный зал и скрываюсь в кулисе. Аплодисменты дают мне понять, что сцена получилась на ура. Выдыхая, я нормальным шагом иду в гримерную, чтобы переодеться в следующий костюм. До моего выхода еще два с половиной номера. Этого хватит, чтобы перевести дух.
На адажио Тореро и Кармен я надела такой же костюм, только чёрного цвета и с опущенными плечами. Подкрасив губы ещё раз и убрав с лица слегка потекший макияж от пота, я снова вернулась на сцену. Заканчивалось болеро табачниц, и я планировала успеть зайти за ширму к Матео перед его выходом. Пробираясь по темноте к декорации, меня схватила чья-то рука, я не успела опомниться, как, взяв меня за шею, человек жадно впился своими губами в мои. Укусив его за губу, я резко отшатнулась от него.
— Не ожидал твой шаг, куколка… — произнес Лайонел, притрагиваясь к своим губам и вытирая кровь.
Дождавшись, когда он отпустит свою руку, я потянулась и взяла его руку в свою, а затем поднесла её к своим губам и провела языком по его длинным пальцам.