Резко сбросив его руку, я произнесла:
— Этот шаг ты тоже не просчитал.
Усмехнувшись, я пролезла через декорацию и подошла к ширме, но до меня донесся его ответ:
— Убийственно красива.
Матео уже был на сцене и вовсю исполнял свой танец тореадора на арене. Выйдя справой стороны от ширмы, я медленно прохожу рядом с сидящими на стульях работниками табачной фабрики, не спуская глаз с Тореро, рассказывающего публике о своих страстных подвигах. Присев на специально приготовленный для меня стул в углу, я принимаю на нем самую расслабленную позу и показываю зрителю на своё новое увлечение. Постепенно артисты, слушавшие все это время рассказы Тореро, освобождают сцену для нас.
Оставшись наедине со мной и исполняя свой танец, временами он бросал на меня свой заигрывающий, с интересом взгляд. Охваченная новым чувством, я подхожу к нему и, взмахнув рукой, показываю дирижеру, что готова.
Матео смотрел на меня с жаждой овладеть, но при этом показывал свою нарциссическую сторону. Он наслаждался собой и думал, что меня так легко привязать к себе. Начиная зеркалить его, я совершенно не обращала на него внимания. Наш танец продолжался совершенно под другим наклоном. Я полностью отработала свой образ и эмоции, добавив интригующую холодность и отстранение. Нарастающий темп заставлял нас двигаться быстрее, захватывая в страстном омуте.
И вот он присаживает меня на себя и тянется в поцелуе, когда я резко отворачиваю свою голову, и музыка останавливается. На паузу я медленно поворачиваю голову обратно на него и, надменно смотря ему в глаза, опускаю голову. Дирижер снова подхватывает меня, начиная с тихой и нежной музыки, как в начале. В этот момент наверху, над ширмой, появляется Коррехидор и наблюдает за нами, сидя на стуле.