Я обезумела от страсти. Тело простреливают искры вожделения, во рту пересыхает, из горла рвутся хриплые стоны.
Он не останавливается, и мощная волна наслаждения проходит по моему телу. Я уже не слышу ни себя, ни его, но, кажется, продолжаю громко стонать.
Какого чёрта происходит? Не понимаю, кто я и где нахожусь. Меня рвёт на части от похоти. Лайонел завладел моим телом и разумом — и мне это, чёрт возьми, нравится. Его член творит со мной такое, что я кричу, будто меня пытают раскалённым железом, но эта пытка приносит мне наслаждение.
— Чёрт, Киара… Какого хрена ты сделала со мной? — выдыхая, рычит он мне в ухо, продолжая врываться в меня мощными толчками. — Я сам себя не узнаю. Только подумаю о тебе, и у меня крышу сносит, — сквозь зубы произносит он.
Твою мать, я тоже не узнаю себя!
Ни один мужчина не заставлял меня кончать с такой силой как Лайонел, но я чувствую приближение оргазма. Я почти отключаюсь, когда блаженство охватывает моё тело. Я больше не сдерживаюсь, и с моих губ срывается последний стон. Качнув своими бедрами, он выходит из меня и аккуратно ставит меня на ноги. Почувствовав ногами твёрдую поверхность, я слегка покачиваюсь на ватных ногах, но Лайонел тут же меня ловит за талию.
Убрав свой член в трико, он не сводит с меня взгляда.
— Ты снова кончил в меня! — прошипела я, восстанавливая дыхание.
— Боишься, что родится чудовище? — усмехаясь, произносит он, а я с укором начинаю смотреть на него. — Ладно, ты права. Совсем не смешно. — Подняв руку, он проводит своими длинными пальцами по моей нижней губе и шепчет: — Невозможно устоять, но стоит опасаться.
— Чертов больной, ублюдок!!! — раздался голос сзади нас.
Резко отскочив друг от друга, мы уставились в темноту, из которой вышел Матео. Его изумрудные глаза, обращенные на Лайонела, горели зелеными искрами.
— Как я мог с тобой дружить? Ты отвратителен… — произнес Матео, выплевывая слова Лайонелу в лицо.
Краем глаза смотрю на Лайонела и вижу, как его перекашивает от ярости. Он стискивает зубы с такой силой, что на его лице играют желваки. Меня начинает трясти — то ли от страха, то ли от злости.
— Раньше тебя это не беспокоило, когда ты сам участвовал во всём! — процедил Лайонел, его голос стал жёстким, будто бы он высекал слова на камне.
— Это в прошлом! Я был молод и глуп. Всячески поощрял тебя в твоих увлечениях, — произнес Матео.
— Винишь меня во всём? Лицемер! — начинает смеяться Лайонел.
Я стою меж двух огней и не знаю, куда себя деть.
— Твой гребаный мир… он замарал тебя, Лайонел. Ты больше не тот хороший парень, которого я знал. Кем ты стал? Погряз в криминале… ты жалок! — сказал Матео.
— Пусть я и стал плохим, но только так я смог добиться всего! Ты мне просто завидуешь… очень сильно… и я тебя не виню. Ведь у меня есть всё! А что имеешь ты?
— Ты всегда любил быть в центре внимания! И боялся, что кто-нибудь из твоих друзей станет лучше тебя, — выплевывая слова, произносил Матео.
— Естественное желание, — усмехнувшись, ответил друг.
— Как ты посмел ее тронуть? Это моя женщина! Мое богатство!
— А она тоже так думает? Или ты навязываешь свое мнение? — все так же сдерживая эмоции, холодно произносит Лайонел.
— Да! Мы любим друг друга, и это самое прекрасное, что со мной случилось в этой жизни. Знать, что ты любим, это лучше, чем иметь всё. Но куда тебе до меня. Ты даже не знаешь, что такое любовь! — нежно посмотрев в мою сторону, а затем взглянув на друга, произнес Матео. Серьезно, Лайонел! Я ведь предупреждал тебя не подходить к ней, но ты позарился на то, что принадлежит только мне!