— Я был таким, как ты, когда пришёл в этот театр. — Его голос отдаётся эхом в голове, заставляя меня приоткрыть глаза и слегка повернуться в его сторону. — У меня. была мечта, стать лучшим танцором в театре. И я очень много трудился над этим, отдавая себя всецело сцене. Мне повезло, что раньше в театре руководителем была Сесилия Ньето де ла Мигелес. Жена Альваро. Именно она взяла меня в труппу и, разглядев во мне талант, помогла осуществить мне мою мечту. Она была для меня центром Вселенной, моим педагогом, наставником, моей поддержкой. Её отношение ко мне, как и мое к ней, никогда не выходило за рамки рабочих, но Альваро думал иначе. Ещё с моего самого прихода в театр он невзлюбил меня. И когда Сесилия тяжело заболела, начал отыгрываться на мне, всячески делая мне пакости. В какой-то момент, он довёл меня до ручки, и я начал прогуливать работу, выпивать и таскаться по различным заведениям. Через некоторое время я собрался с силами и решил бороться с ним дальше. В один из дней мне позвонил врач и попросил меня приехать в больницу к Сесилии. Я держал её за руку, пока она рассказывала мне всё. У нее были сомнения по поводу верности её мужа, и она поделилась со мной своими мыслями. Когда её не стало, Альваро занял её пост. К тому моменту я уже был ведущим мастером сцены и в общем-то добился своей мечты. Но я никак не мог выбросить все свои говенные воспоминания о том, как он всячески мне вредил. И мне хотелось, чтобы он почувствовал всю мою боль. В день премьеры «Спартака» он снял меня с партии, не сказав постановщику о замене. Премьерный спектакль, должен был быть моим. Григорович сам лично выбрал меня на партию Красса.
— Зачем ты рассказываешь мне всё это? — перебивая его, спрашиваю я.
— Ты ведь хотела узнать откуда у меня его власть, не так ли? — спокойно ответил он.
— Она сама призналась или ты её пытал? — поняв его с полуслова, еле слышно произнесла я.
Он рассмеялся в ответ:
— Я сам это понял, когда узнал, что она копает. Такие женщины, вроде неё, слишком глупы и не замечают ничего вокруг себя, если их не подтолкнуть к чему-либо.
— Ошибаешься. Если бы она не встала на твою защиту, я бы не начала пытаться узнать правду, — произнесла я.
— И ты ей веришь? Зная меня, какой я человек?
— Я больше ни во что не верю, Лайонел, мне плевать, — отвечаю я, глядя в белый потолок.
— Спрятав камеру в кабинете Альваро, я хотел удостовериться в догадках его жены. То, что он творил в своей жизни, было ещё задолго до моего появления. Я часто слышал рассказы артисток о том, как именно некоторые из них выбивались в солистки. Если бы не Сесилия, я бы и дальше не обращал на это внимание, ведь такое происходит сплошь и рядом во всех театрах. Но это было её последним желанием, она хотела докопаться до правды, а я хотел, чтобы он получил по заслугам.
— Судя по всему, ты в действительности сын дьявола, раз тебе всё всегда удается.
Слова, слетевшие с моих губ, заставили мой разум вспомнить Кордову. Черт, похоже, та гадалка была права и я получила по заслугам, решив, что вправе менять свою судьбу.
— Хм… думаешь, у меня лёгкая жизнь?
— Мне плевать…
— София была обычной кордебалетной девушкой, но с большим бюстом, мужики частенько заглядывались на неё в театре. Кстати, её черты лица похожи на Даниэллу, особенно глаза. Такие же испуганные…, — Альваро как-то позвал её в свой кабинет и предложил корифейские партии в обмен на секс. Она отказалась, и, озверев, он взял её силой. Естественно, он пригрозил её увольнением, если она обратится в полицию, и был безумно рад, когда она сама уволилась из театра и уехала в другую страну. Взяв запись, я пришел к нему в кабинет и пригрозил тюрьмой, но он предложил мне сделку, и я согласился.
— Очень полезная информация! Спасибо, что поделился, — с сарказмом произнесла я.
— Альваро не дал бы тебе возможность осуществить свою мечту. Никто бы не смог тебе в этом помочь. Этот театр сгнил изнутри ещё до того, как Альваро стал руководителем. Это был лишь вопрос времени, когда тайны Альваро должны были всплыть наружу. Думаешь, это единственный скелет в его шкафу?
Да, я тоже убивал, но там были авторитетные люди, мафиози. А он? Убил лишь для того, чтобы тогдашний директор не помешал ему занять пост руководителя!
— Ты врешь! Альваро трус, он бы никогда не решился на убийство директора театра! — не веря в его слова, громко произнесла я.
— Есть доказательства! На него тогда завели дело. Отпечатки и все в этом духе.
Я всегда считал, что лучше пристрелить человека, чем марать свои руки и душить, оставляя за собой улики.
— Зачем ты решил помочь мне? — спросила я.