Матео
Тайны помогают нам выжить, поэтому мы часто их скрываем. Даже от тех, кого любим всей душой.
В моей жизни было много женщин, но ни одна из них не заглянула внутрь моего сердца так, как она. Некоторых женщин невозможно приручить, они созданы быть свободными. Я часто слышал, что противоположности притягиваются, но надолго ли?
Киара сделала меня самым счастливым человеком, приняв меня таким, каким я был, не пытаясь изменить меня. И никакое чужое мнение абсолютно неважно, ведь никто не знает, что происходит за закрытыми дверями.
Выпив четвертую порцию бурбона, я закрываю глаза и мысленно начинаю осознавать всю ситуацию. Она ушла. Я знаю, что она любит меня, но тот факт, что себя она любит больше и я у неё не на первом месте, разрывает меня от боли в груди. Бурбон разливается по венам, но облегчения не приносит. Блядь, кажется, мне понадобится ещё одна бутылка. Может, получится просто забыться?
Встав с дивана, я подхожу к своей барной стойке и достаю из шкафа еще одну бутылку «Мэйкерс Марк». Вот оно, детка. Мой личный ад.
Восхитительно, думаю я, когда моё горло охватывает жгущее чувство.
Вибрация на столе заставляет меня обратить своё внимание на телефон. Может, это она? Киара передумала и возвращается обратно? Судорожно схватив телефон, я внимательно искал её эсэмэс, но не нашел. Куча всяких ненужных от театра, Лайонела и прочего говна. Все, кроме неё. Может, самому позвонить или приехать к ней?
Хотя она ясно дала мне понять, что ей нужно время. Всю неделю я пытался попасть в больницу, в которой она лежала, но охрана настойчиво не пускала меня туда. Сначала я думал, что она не хочет меня видеть, а потом узнал правду от Эвы. Видит Бог, я её чуть не задушил тогда, но потом решил, что это к лучшему. Ей и так пришлось узнать обо мне то, что я так долго скрывал от неё для защиты.
Так ли сильно я отличался от Лайонела? Был ли я лучше его? Несомненно. Ведь я никогда никого не убивал, не запугивал, не отбирал власть. Мне просто нравился тир, и я частенько приходил туда, чтобы выпустить пар. Но когда мой «бывший» друг стал криминальным авторитетом, я понял, что надо бы на всякий случай получить разрешение на хранение оружия. Это было абсолютно логичным решением для своей безопасности. Если бы Лайонела захотели уничтожить, то первым делом занялись бы мною. Все знали, как мы дорожим друг другом, из-за этого он становился уязвимым, и мафия точно знала, куда бить.
«Бывший» друг… до сих пор не укладывается в голове. Никогда бы не подумал, что наша дружба, прошедшая через огонь и воду, закончится из-за женщины. Но самое удивительное, шокирующее во всём этом было осознание того, что эта женщина не просто сломала нашу дружбу, она перевернула жизнь каждому из нас. Любовь к Киаре заставила меня захотеть убить своего лучшего друга. Я как будто поменялся с ним жизнями, заняв его место убийцы. Деньги — это власть, и секс — это власть. Но я никак не мог понять, что случилось с Лайонелом в ночь его юбилея. Да, я понял, что Киаре пришлось лечь под него, чтобы сохранить себе жизнь, но если это был просто разовый секс, с чего тогда Лайонел вдруг изменился? Хотя, размышляя о ней, я точно мог сказать, что ради такой женщины можно и убивать, и умирать.
Для него она была неким триггером. И я уже давно провел аналогию её жизненных трудностей, через которые так же прошел когда-то он. Их связывала между собой общая боль. Лайонел увидел в ней своё отражение, и оно сработало как спусковой крючок. Я знал, что о любви и речи тут не может идти. Она не испытывала к нему никаких чувств, а он и вовсе не умел любить. Но даже это осознание не давало мне покоя. Меня до сих пор мучил один и тот же вопрос.
Что ей ближе — любовь или боль?
В чате труппы было расписание на конец сезона. Два текущих спектакля и премьера новой постановки. Куча всяких обсуждений артистов и педагогов. Выйдя из чата, я наткнулся на эсэмэс от Себастьяна. Ни хрена себе. Мы с ним реже всего переписывались и вообще виделись за пределами театра. А тут целое голосовое сообщение. Я не собирался слушать и поэтому написал просто: «Что надо? Давай вкратце».
«Есть разговор. Я под твоим окном».
Встав с дивана в очередной раз, я подошел к окну. Чёрный монстр, стоявший прямо под окном моего дома, с тонированными стеклами по всему салону и агрессивными, хищными линиями корпуса, вызвал у меня недоумение. Лайонел приехал вместе с ним? Или произошел ядерный взрыв, что он позволил Себастьяну приехать на его «Бугатти»?
Оставив телефон на столе и взяв ключи от квартиры, я спустился вниз. Себастьян вышел из машины и подошел ко мне.
— Что тут забыл? — спросил я.
— Мне нужна твоя помощь, — произнес он.
— Нет. Я больше не в элите. Пока! — произнес я, развернувшись, чтобы уйти.
Себастьян, сжав мне плечо, заставил остановится.
— Я не смог его остановить. Только ты можешь это сделать. Пусть вы больше не друзья, но он по-прежнему тебя уважает и послушается.
— Нет! Иди нахер, я ничего не собираюсь делать ради него. Больше ничего! — рыкнул я.
— Он нас погубит! Матео, он собирается разрушить не только свою жизнь. Там всплывет всё, что мы пережили. И твоё прошлое тоже!
— О чём ты говоришь? — нахмурившись, произнес я.
— Я не могу всё рассказать. У меня есть долг.
— Тогда как ты планировал просить меня о помощи, если даже рассказать о проблеме не можешь?
— Есть одна запись, которая может уничтожить Альваро. Лайонел ни за что бы никогда не захотел её придать огласке, если бы только что-то или кто-то не надоумил бы его на самый губительный для него поступок.
— Ладно, мне срать, что там на этой записи. Как она может повлиять на меня?
— Когда она попадет в руки следствия, начнут копать всё. Альваро задержат, но ведь он не будет молчать, верно? Расскажет всё, что знает о Лайонеле, и так они доберутся до «Сиесты». А в клубе слишком много наших секретов. Ты уверен, что готов вспомнить о них?
— Что такого произошло в его жизни, что он совсем слетел с катушек?
— Не что, а кто, — произнес он и многозначительно посмотрел на меня.
Киара? Как она вообще с этим связана?
— Ты бредишь, друг. Киара не имеет с ним никаких дел., — раздражаясь произнес я
— Матео, хотя бы себе самому не ври. Я не слепой, думаешь, я не понял, что она изменила его.