Спустя два года…
— Киара, ты уверена, что хочешь вот так все бросить и переехать в Аргентину? Разве тебе не нравилось в Алькароне? — раздался тихий голос мамы по ту сторону экрана.
— У меня не осталось вдохновения к творчеству! — возмущаясь, ответила я. — За два года ничего не изменилось, я по-прежнему стою в кордебалете и лишь временами выхожу в корифейских партиях.
— А как же характерные партии? Ты числишься в театре солисткой этой категории. Может, стоит просто поговорить с Диего Хорсес? Я уверена, если правильно все ему объяснишь и скажешь, что достойна большего, то он поднимет тебя до солистки классических партий, — строго произнесла она.
— Я уже пробовала. Все без толку! Ему все равно, сколько и как я работаю, он двигает только своих любимчиков! А я не вхожу в этот его состав любимых.
Не могу я больше так и не хочу сидеть дальше и деградировать. Этот театр заставляет меня деградировать. А мне хочется двигаться вперед, развиваться и самосовершенствоваться. Понимаешь?
— Понимаю. Но почему Аргентина? Сдался тебе этот Буэнос-Айрес. Есть много других городов и театров.
— Ты же знаешь, меня сложно переубедить. Я уверена, что там у меня все получится. Их репертуар мне подходит. К тому же это столица, и работать в их театре престижно.
— Хорошо. Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, дорогая.
— Знаю. Я не подведу тебя. Ты всегда мечтала, что я стану ведущим мастером сцены, обещаю, так и будет.
Отпуск. Ницца. Франция.
— Официант! Принесите мне еще одну пина-коладу и еще… мм… картошку фри! — крикнула я сквозь толпу, находящуюся вокруг барной стойки.
Надеюсь, он меня услышал, в противном случае мне придется вставать с шезлонга и идти самой. И почему нельзя к каждому посетителю, снимавшему палатку на пляже, приставить личного официанта? Тогда всем было бы удобно. И никто не ждал свой заказ часами!
— Сегодня так много народу, что заказы приходится ждать часами! — возмутилась Габи, поправляя свой купальник.
— Девочки, спокойно. Я сам схожу за нашими заказами, — выставляя руки вперед, произнес Начо.
— Не забудь две мои «Маргариты», дорогой, — крикнула Габи ему вслед.
После выпуска все, кроме нас троих, разъехались по разным городам. Мы единственные с нашего курса, кто остался работать в Алькароне. Со временем Габи и Начо начали встречаться. Начо был моим другом и партнером в училище, с приходом в театр ничего не изменилось с тех пор. С Габи я раньше не дружила, но, как только Начо сблизился с ней, я нашла с ней общий язык, и мы стали дружной троицей.
Узнав, что я увольняюсь, они были очень расстроены и предложили мне провести отпуск вместе.
Мне нужно было уложиться в срок до начала сезона в Паситано Лирика, чтобы успеть приехать и провериться в новый для меня театр.
Ответ из Буэнос-Айреса не заставил себя долго ждать. Через неделю после моего звонка и увольнения на почту мне пришло приглашение:
«Администрация Оперного театра Паситано Лирика.
Генеральный директор Андрес Масперо Гарсия Сеньи.
Уважаемая Киара Герреро!
Мы одобряем вашу заявку на артиста балета в труппу нашего театра. Просим Вас приехать раньше срока начала работы театра, чтобы оформить Ваш договор, найти жилье и определиться с категорией вашего профессионализма.
Дата планового просмотра урока классического танца, 06.06.2019.
Спасибо, что выбрали наш театр.
Ждем Вас».
Как только приглашение было получено, я сказала друзьям, что можно брать путевку, и вот мы здесь.
— Ах, как хорош этот пляж! Вода такая теплая, а самое главное, чистая и без мусора. Киара, я так счастлива, что в этот раз Начо повез нас во Францию. Вот уж не думала, что найдется такое замечательное место. Совсем несвойственное хмурой и дождливой погоде этой страны. Ницца — теперь мой любимый курорт.
— Ты права, тут офигенно, — произнесла я, вставая с шезлонга. — Пойду окунусь, — бросила я и, подхватив надувной баллон в виде розового пончика, поплелась к воде.
— Девушка, будьте аккуратнее. Вы наступили на мой коврик, — где-то справа раздался писклявый голос. Женщина говорила на английском.
Повернув голову, я встретилась с ней взглядом и удивилась. Она лежала на шезлонге и, приподняв очки, хмуро смотрела на меня.
Эта женщина была достаточно полной и выглядела примерно на сорок пять лет, на ней были полностью слитный купальник темно-синего цвета и розовая шляпка, совсем не подходящая под цвет купальника.
— Прошу прощения, я не заметила ваш коврик, — ответила я и не успела отойти, как услышала ее ворчание:
— Вот, молодежь пошла! Не замечают ничего, только уткнуться в свои гаджеты, и на этом все. Никакой вежливости.
Какие еще гаджеты?! Она что, слепая?
В любой другой ситуации я бы ответила ей здесь и сейчас. И плевала бы на всякий этикет и вежливость. Но сейчас я и так злилась на того официанта, что настроение и так оставляло желать лучшего, и я не хотела, чтобы оно окончательно стало ещё хуже.
Не оборачиваясь, я буквально побежала к морю, чтоб не нарваться еще на какого-нибудь «доброго человека».
Дети играли с песком, плескались и кричали. Прежде чем мои ноги очутились в воде, пришлось обойти половину берега, чтоб побыть наедине со своими мыслями и подальше от капризных детей.
Не то что бы я их не любила. Возможно, когда-нибудь я и сама была бы не прочь стать матерью. Но сейчас слишком рано об этом думать. Мне только исполнилось девятнадцать. Все мои мысли были о построении карьеры и точно не о создании семьи в таком юном возрасте.
Да, Габи была права, вода в действительности была блаженная, хотелось лежать на пончике весь оставшийся день и ни о чем не думать. Держась руками за баллон, я положила голову и закрыла глаза.
Мне казалось, я пролежала вечно, думая о том, какой будет этот год в новом театре и как быстро я добьюсь намеченных планов. В какой-то момент я почувствовала волны под собой и, открыв глаза, подняла голову.
К своему ужасу, я поняла, что нахожусь слишком далеко от берега, и оставалось всего ничего до первого буйка, за пределы которого нельзя уплывать. Волны тем временем бушевали, и я чуть было не подумала, что вся моя жизнь закончится на этом курорте. Я не смогу начать работу в новом театре, потому что утону в море.
В такие моменты любой другой человек начал бы всячески кричать и звать на помощь, но у меня не хватало духу этого сделать. Страх вот так закончить свою жизнь накатил на меня, и я просто смотрела на берег впереди себя. Глаза намокли от тихих слез.
Я уже начала просить прощение у Бога за свои грехи.
Увидев впереди себя человека, я мысленно обрадовалась.
О, неужели это спасатель! Он заметил меня и спасет.