И только я собиралась ей ответить, как в комнату ворвалась Эва.
— Уф… надо раньше заставлять вставать себя с постели, — сказала она.
Мы обнялись, и Эва принялась переодеваться, а я продолжила смотреть на рыжую, ожидая ее дальнейших действий
— Значит, это твоя новая прислуга? — спросила рыжая Эву.
— Отвали, Алисинья! — ответила подруга.
— О, какие мы злые, — с иронией ответила та и поджала губки.
— Тебе не пора в зал? Не боишься пропустить волну новых сплетен? — бросила Эва через плечо.
— Уже бегу, — язвительно ответила рыжая.
Затем встала со стула. И, взяв с собой все самое необходимое, пошла к двери. Пройдя мимо меня, хмыкнула и вышла из комнаты.
— Что за…
Не успела я договорить, как Эва в прямом смысле закрыла мне рот своей ладонью, приложив другой рукой палец к своим губам в знаке «молчи».
В этот момент я поняла, что рыжая могла стоять за дверью и подслушивать. Давая Эве понять, что до меня дошло, она заговорила шепотом:
— Мы теперь не всегда и не везде сможем что-то обсуждать. Мне не нужны лишние проблемы, хотя я тоже не прочь иной раз что-то послушать, но только чтобы эти разговоры не вертелись вокруг наших персон, иначе есть вероятность влипнуть во что-нибудь, понимаешь? Не думаю, что тебе этого хочется, верно? — сказала она.
— Верно, — ответила я.
Переодевшись, мы вышли из гримерной и пошли к лифту, попутно встречая артистов, с которыми я была уже знакома. Но также среди них были и те, кого мне еще предстояло узнать. В лифт мы зашли вместе с Адой и еще двумя девушками, которых я также узнала по рассказам Эвы, это были Фабиана и Даниэлла.
— Приветики, — сказала Эва, — это Киара, прошу любить и жаловать.
Я улыбнулась посмотрев на Эву, она умела необычно представить человека публике.
— Привет, — сказала я.
— Привет, я Даниэлла, а это Фабиана, — произнесла девушка, указав на рядом стоящую женщину.
— Приятно познакомится с вами, — сказала я всем.
— Значит, в нашем театре теперь на одного хорошего человека станет больше, — сказала Фабиана и добродушно улыбнулась.
Лифт проехал один этаж и остановился на четвертом. Двери открылись, и там стояло пятеро мужчин. Лифт же был рассчитан на восьмерых, тогда как нас в общей сумме было десять.
— Ну, что девочки, двигаемся! — сказал мужчина, которого я прежде не видела, но, кажется, слышала в упоминаниях Эвы.
Он встал рядом с Адой и поцеловал ее в лоб, сразу дав мне понять, что это был Энрике, ее муж.
Следом за ним зашли Аки, Роберто и Рауль. Оставшийся мужчина, с которым я тоже не была знакома, сказал, чтобы мы ехали дальше, и Роберто нажал на кнопку пятого этажа. Лифт закрылся. Наверное, артист решил подняться по ступеням, чтобы лишний раз разогреть свои ноги.
— Киара, готова к труду и обороне? — спросил Роберто, просверлив меня взглядом.
— Готова, — спокойно сказала я, ответив ему взглядом на взгляд.
Лифт остановился, двери открылись. Все тихонько начали выходить, и Эва меня остановила:
— Не волнуйся, все будет хорошо. Это просто урок. Тебе не за что переживать, у тебя хорошая выучка и данные, — сказала она и сжала мою руку.
— Спасибо, Эва. Знаю, у меня все получится! — ответила я, и мы пошли вперед.
Подойдя к расписанию, мы посмотрели, кто дает урок в большом и малом залах. В малом зале должна была вести урок Роса Мария Нуньес, а в большом — Белен Пальма. Ее я еще не видела и не знала.
— О, нет… только не Белен… — закатив глаза, сказала Эва.
— Почему? — спросила я.
— Тебе не повезло с просмотром на ее уроке. Она самый сильный педагог в нашем театре. И уроки у нее настолько тяжелые, что часто какой-нибудь артист травмируется. Но ты и сама сейчас все поймешь, — ответила подруга.
Я вздохнула. Подумаешь, строгий педагог со сложным уроком, ничего нового. Я и сама училась в школе у педагога, который был настолько беспощаден, что, помимо ругательств в сторону учеников, также частенько поднимал руку на наши неисправленные замечания. Я прошла суровую балетную школу, тогда в десять лет мне было страшно, но сейчас я уже ничего не боялась. Ведь наш педагог научил нас думать мозгами и поставил нам сильный стержень для борьбы с любыми преградами. Научил нас не бояться ничего и смело идти вперед.
— Эва? Эва! — крикнул мужской голос из открытого кабинета рядом с расписанием.
— Это Хулио Сильва, наш инспектор балета, помнишь я рассказывала? — спросила подруга.
— Помню, — ответила я.
— Если хочешь, ты можешь идти в зал, а я пока схожу к нему, — сказала она.
— Хорошо — ответила я.
Почему-то не хотелось заходить в зал без нее, хотя намека на страх у меня не было. Вздохнув, я вздернула подбородок вверх и, подойдя к двери большого зала, зашла.
Зал был полностью забит артистами, кто-то стоял у станка, кто-то сидел, разогреваясь, некоторые лежали на полу, у некоторых артистов рядом сидели дети. Педагога в зале не было, но сидел концертмейстер. Женщина. Причем молодая. Наверное ей где-то в районе тридцати трех. А где же ворчун? Скорее всего, концертмейстеры тут меняются вместе с педагогами. Аккуратно поздоровавшись, я прошла на свое место к роялю. На моем станке стояли двое неизвестных мне мужчин, а также рыжая Алисинья и Матео. Все они проводили меня взглядом вплоть до того, как я расправила коврик и села. Через некоторое время в зал зашла Эва. Мы начали разогреваться. К нам подошел Рауль, сев на поперечный шпагат напротив нас, и начал разговаривать с Эвой. Делая вид, будто бы слушаю их разговор, я оглядела зал.
Тем временем в зал зашла девушка, опоздавшая на урок Росы Марии, вместе с другой девушкой, которую я видела впервые. Повернувшись к ребятам, я спросила:
— Ребят, кто эти девушки, что зашли в зал?
Эва посмотрев на них, отвернулась и ничего не ответила. На помощь мне пришел Рауль:
— Та, что с милейшим личиком ангела, Сандра Минчан Ортега, а рядом с ней Шейла Еррера. Они из элиты, — сказал Рауль.
— Тс… — шикнула ему Эва. — Не произноси их отряд вслух.
— Да ладно тебе, можно подумать, сейчас прибежит Годзилла и съест тебя. Чего ты так боишься? — сказал Рауль.
— Элита? Это что-то типа какой-то пафосной компашки? По твоему рассказу, Эва, я так поняла, что все здесь делятся на группировки между собой, верно? — спросила я Рауля.
— Да, у каждой группы есть свои правила и свои участники. Тем не менее мы спокойно можем общаться и дружить друг с другом. Правда, что касается элиты, то не все ее участники довольно дружелюбны, но есть и исключения.
Помимо них, в труппе есть так называемые трудяги, или балетоманы, которые и днем и ночью просиживают в зале, занимаясь своим развитием. Остальные же просто существуют, но Эва придумала и им название, которое, по моему мнению, им как раз и подходит, — рассмеявшись, сказал он.