— Так… у нас осталось пятнадцать минут до конца урока. Опять ничего не успеем! Аллегро! Встаем на прыжки, первая комбинация все вместе, — крикнула Белен.
Не успеваем? Ничего себе! Да мы за тридцать пять минут успели сделать не только весь урок, но и всю школьную программу за восемь лет. Хорошо, что урок всего час по времени, представляю, что было бы, если б у Белен было больше времени. Мы бы умерли все сразу.
— Четыре соте по первой и по второй позиции, четыре шажмана и три итальянских разножки. Встали! И! — сказал педагог.
Я вновь встала вперед. На этот раз рядом со мной стояла та изящная брюнетка со светло-карими глазами. Наверное, это прима-балерина, подумала я.
Как позже выяснилось, я была права. Эстер, как ее звали, была ведущей балериной театра и готовилась к выходу на пенсию, дотанцовывая этот год.
Закончив комбинацию больших прыжков с па-де-ша и перекидным в первый арабеск, я покосилась на часы, висевшие в середине зала. До конца урока оставалось три минуты. Думаю, сейчас она задаст фуэте или жете антурнан по кругу. Так и произошло.
— Девочки, осталось три минуты, быстренько встаем на фуэте, кто может. Мужики! По кругу жете. Встаем, встаем. Не стесняемся. Вам это нужно на сцене, — сказала Белен.
Сначала я дождалась, когда девочки встанут. На удивление встали всего лишь две, кореянка Пак Юна и Шейла. Прима-балерина не встала. Центр зала был свободен. Девочки встали по разным сторонам от центра. Собравшись с духом, я пошла в центр зала. По ходу обдумывая, с какой ноги начну фуэте. С одной стороны нужно было произвести впечатление, а значит, начинать влево, так как в левую сторону могут вращаться лишь единицы, но я боялась, что не скручу целых тридцать два тура. Дома в Валенсии у меня получалось всего шестнадцать. Тогда как в правую сторону временами могла делать даже двойными.
Дойдя до центра, я подумала, была не была, и, встав в препарасьон четвертой позиции правой ноги, приготовилась. Только музыка заиграла, я сорвалась с места, сделав двойной пируэт, и потом пошла одинарными, считая в уме, сколько делаю. Концертмейстер играл музыку из балета «Корсар» Адольфа Адана. Отсчитав три пируэта, я попробовала взять форса на двойной, затем снова пошла одинарными, после еще трех снова повторила двойной. Возникло ощущение какого-то неудобства под ногой. Наверное, попала на скотч линолеума. Немного испугавшись, продолжила остальные туры одинарными. И вот насчитываю последние оставшиеся два пируэта, как понимаю, что музыка не заканчивается, женская тема вращения сменяется на мужскую. Перед глазами впереди пролетает мужчина, делая жете антурнан по кругу, а за ним еще один. Их движения отвлекают меня, но что-то внутри меня заставляет продолжать вращение. Сделав 33 фуэте и закончив одним туром, я остановилась в пятую позицию ног и вскочила в релеве, держа руки над головой в третьей позиции. Тишина… С моего лица капает пот. Я схожу с позы и начинаю озираться по сторонам. Все стоят, молча смотрят на меня. Поворачиваюсь в сторону примы-балерины и вижу, как она смотрит на меня, кивая головой.
— Урок закончен! Всем спасибо, — сказала Белен и пошла в сторону руководителя.
Окончание урока ознаменовали хлопками и все разошлись. Я подошла к Карле, которая тем временем сидела на нашем коврике и собирала вещи.
— Ну, ты даешь, красотка! Я еще не видела такого в нашей труппе. У нас стабильно тридцать два делают лишь двое, Изабель и Кармен. Последняя может тридцать два двойными делать, она вторая прима, после Эстер, — ответила Эва.
— Да, я сама в шоке от себя! — сказала я.
— Ты показала отличный уровень своей подготовки. К тому же еще выдержала весь урок Белен и ни разу ни с чего не свалилась.
— Думаешь, меня возьмут на солистку? — спросила я.
— Не знаю… у нас в театре не все так просто, как в других. Не всегда, скажем так, получается пробиваться своим трудом, понимаешь? — тихо сказала Эва.
Значит, чтобы стать тут солистом, надо с кем-то договориться? Предложив свою цену? А может, переспать? Фу, какой ужас. Мне это ни к чему.
Обычно после просмотров руководители и педагоги уходят в свой кабинет, чтобы посовещаться. Поэтому, сев рядом с Карлой, я тихонько начала собирать вещи в сумку и ждать вынесенного приговора руководителя.
— Киара! Эсперанса! Подойдите ко мне, — неожиданно крикнула Белен.
Я резко соскочила с коврика, посмотрев на педагога. Она стояла на середине зала вместе с руководителем. Подняв подбородок и сосредоточив лицо, я быстро подошла к ней. Мы с Эсперансой стояли бок о бок.
— Добрый день! Меня зовут Альваро Мигелес. Я руководитель балетной труппы театра. Обычно мы с Белен или другими педагогами удаляемся в свою комнату для обсуждения просматривающихся артистов, но в этот раз это ни к чему. Я уже принял свое решение. Эсперанса Монтегро, к сожалению, вы не приняты в труппу. Вам не хватает правильности движений, у вас очень низкий прыжок и слабая техника.
Эсперанса расплакалась, покорно опустив голову вниз, и пошла к выходу из зала. Странно, подумала я, могли бы хоть в последнюю линию кордебалета взять.
— Что насчет вас, Киара Герреро, вы? Несомненно? приняты в труппу театра. У вас отличные данные, правильность движений и хорошая техника. С завтрашнего дня можете приступать к работе в театре. Если у вас есть какие-то предложения, вы можете мне их озвучить. Пойдемте ко мне в кабинет, — сказал руководитель/
— Дон Альваро Мигелес, прошу меня простить, но мне еще нужно зайти к директору и в отдел кадров. Но я хотела бы узнать у вас, в какую категорию буду зачислена? — аккуратно, слегка улыбнувшись, произнесла я.
Мужчина насупился, было видно, что он расстроен моим отказом пройти к нему в кабинет. Но тем не менее ответил:
— Сеньорита Киара, вы будете числиться на категории корифейки на первое время. А потом посмотрим, насколько упорно вы будете двигаться дальше. Теперь прошу меня простить, мне нужно идти, — сказал Альваро и, развернувшись, пошел к выходу из зала.
— Я редко беру под свою опеку чужих артистов, в основном у меня мои ученики лишь. Но в этот раз сделаю исключение. Все корифейские партии, которые тебе дадут, будешь репетировать со мной, — сказала Белен.
— Хорошо. Спасибо большое, — ответила я женщине.
Взяв свои вещи и попрощавшись с Карлой, я пошла в туалетную комнату. Она находилась в стороне малого зала; пройдя через коридор и открыв дверь, я оказалась в курилке. Тут собралось много народу из большого и малого залов; пройдя мимо них, я наткнулась на дверь с надписью «Туалет» и, повернув ручку, зашла. Комната оказалась довольно большой, на полу темно-серый кафель, четыре раковины и широкое зеркало над ними. Так же стояли две душевые кабинки и пять туалетных кабинок. Я зашла в крайнюю из них, повесив сумку на крючок двери. Сделав все дела, я уже собиралась уходить, как входная дверь в комнату отворилась и послышался мужской голос. А за ним и женский. Туалетная комната была общей для всех артистов, педагогов и концертмейстеров.
Наверное, нужно было выйти, но вместо этого я тихо подняла ноги к себе и начала слушать.
— Нет, ты представляешь это вообще? — спросил женский голос. — Он меня ни во что не ставит. Ублюдок чертов! — раздраженно, явно злясь, говорила девушка.