— Уже уходишь?
— Ага, у меня что-то ноги слишком уставшие. Думаю, хватит на сегодня. — ответила я.
— Поняла, я тогда сейчас доделаю середину и тоже закончу. Потом можем посидеть в гримерке или погулять, — сказала она.
— Хорошо, я пока подожду тебя у себя в комнате, номер триста пятьдесят девять, — уточнила я.
— Ок, — ответила Даниэлла и пошла ко второй группе.
Я обошла зал. С Эвой попрощаться не удалось, она занималась во второй группе. Я подошла к двери, поклонилась ворчуну, потом повернулась к педагогу, поклонилась, поблагодарила за урок и вышла из зала. Вдалеке у расписания толпились артисты.
Проходя мимо большого зала, я решила заглянуть. Урок давал педагог, с которым мне еще не довелось познакомиться. Женщина маленького роста, с длинными вьющимися каштанового цвета волосами, в цветной оранжевой майке и черных легинсах. У них уже было вращение на середине. Мужчины-артисты вращались все вместе с разных позиций. Некоторые девочки сзади них пробовали с четвертой и пятой позиций. Музыка остановилась. Педагог крикнула:
— Гранд пируэты!
И только я хотела отвести взгляд, как на центр вышел молодой человек. Я не видела его лица, он стоял ко мне спиной. Рядом с ним никто не встал. Я зашла в зал одной ногой — посмотреть, где все. Артисты стояли сзади у станка, кто-то сидел. Все смотрели на артиста, стоявшего по центру в препарасьоне со второй позиции ног.
Он был высок, ростом, наверное, где-то сто восемьдесят. На нем были серые лосины и белая майка, заправленная в них. Светлая кожа и русые волосы.
— И! — крикнул педагог.
Как же хорошо он вращался. Судя по всему, он был правшой. Правая нога в стороне была до предела натянута. В стопе красовался большой подъем, который так красиво сочетался с телесным цветом балеток. Мужчина делал по два-три тура с открытой ногой в алясгон взяв при этом огромнейший форс.
Я думала, он упадет. Но он четко свертел шесть туров и сел на колено в позу, как в мужской вариации. Все артисты зааплодировали, кто-то засвистел. Даже педагог немного похлопала в ладоши, а затем крикнула:
— Продолжаем! Соте!
Мужчина развернулся и пошел к центральному станку. Я пыталась разглядеть его черты лица. Но он шел вперед, и его голова была повернута к левому плечу. Он смотрел на педагога.
В этот момент Роберто, увидев меня в дверях, направился ко мне.
— На меня пришла посмотреть, красотка? — спросил он.
— Думаешь, на тебе одном свет клином сошелся? — ответила я.
— Эх ты, пропускаешь такой шедевр! Что делаешь сегодня? — спросил он.
— Гуляю, — коротко ответила я.
— Надеюсь, у меня? — сказал он и рассмеялся. — Мы могли бы с тобой повеселиться.
— К счастью, мне есть с кем провести время, и это не ты, — ухмыльнувшись, ответила я.
— Ты меня дразнишь, — громко сказал Роберто.
Слишком громко, как мне показалось. Педагог тут же шикнула на нас, и некоторые артисты повернули голову в нашу сторону. Когда Роберто обернулся на педагога, я посмотрела на центр станка. Мужчина, что недавно вращался, пил воду из своего термоса. Затем он поднес его к голове и немного вылил содержимое на голову. Капли воды стекали по лицу, я увидела очертания острых скул на лице и слегка заметную щетину. Мужчина опустил свой термос и поднял голову в сторону педагога. Мимо него прошли артистки и, что-то сказав ему, направились к выходу из зала. В этот момент он повернул голову в мою сторону и лишь на долю секунды встретился со мной взглядом. Этой доли секунды хватило для того, чтобы я отшатнулась, ударившись о дверной косяк и столкнувшись с каким-то артистом.
— Извините, — сказала я.
— Ты в порядке? Не ушиблась? — ответил артист, в которого я влетела, можно сказать.
— Нет, нет… все хорошо. Спасибо, — ответила я.
Артист ушел. И я сразу же направилась к лифту, не оглядываясь. Ни один взгляд человека еще не пугал меня настолько, как этот. За долю секунды я увидела бездонные серые глаза, словно прожигающие тебя насквозь ледяной глыбой. Тонкие губы и светлые брови. Не знаю, почему меня напугал его взгляд, но ощущения были не описать словами. Казалось, будто бы его серые глаза вот-вот остановят мое сердце в плохом смысле. И, несмотря на его устрашающий взгляд, он мне показался довольно симпатичным. Даже больше. Тем не менее я мысленно порадовалась, что занимаюсь в малом зале. Не хотелось бы видеться с этим артистом. Он конкретно меня пугал. И тут я подумала: а не его ли Эва боялась? Неужели тот самый Лайонел, это он? Если это так, то теперь я понимаю, почему его боятся. Хотя мне и самой частенько говорили, что когда я не улыбаюсь или нахожусь в плохом настроении, то на меня лучше не смотреть, так как я и сама могу взглядом убить кого угодно. Надеюсь, со стороны я не выгляжу так, опасно как он.