Спустившись на третий этаж, я подошла к гримерке и собиралась вставить уже ключ в замок, как меня окликнули:
— Киара.
Я оглянулась и увидела Даниэллу, подходящую ко мне.
— Не открывай, идем ко мне. У меня сегодня никто из девочек не пришел на работу. Мы будем одни, без лишних ушей, — сказала она.
— Угу. Пойдем, — ответила я, вынув ключ из замка.
Мы зашли в триста пятьдесят пятую гримерку. Даниэлла бросила вещи на свой стол и предложила мне сесть на диван. Я опустила сумку на пол и села на диван. Даниэлла подошла к двери и закрыла ее на ключ с внутренней стороны.
— Всё, теперь я уверена, что если кто-то услышит наш разговор, то не сможет ворваться, — ответила она и рассмеялась.
— Зачем такая анонимность? Можно подумать, в театре всем есть до нас дело. Ну, услышат, и что дальше, убьют? — спросила я и подавила смешок.
— Если б мы собирались сплетничать о ком-то другом, мне было бы все равно, кто нас услышит. Но когда речь идет о Лайонеле, это всего лишь мера предосторожности, — ответила она и, подойдя ко мне, села на диван с другого бока.
— Начинай, — сказала она.
Вздохнув — я только открыла рот, — Даниэлла резко вскочила:
— Черт! Забыла покурить. Придется открыть тут окно. Ты начинай, не молчи — сказала она, подойдя к окну.
Открыв его нараспашку, потянулась к своей сумке и вытащила оттуда пачку сигарет «Мальборо». Достав одну и взяв зажигалку, закурила. Бросила пачку обратно в сумку.
— Я тебя слышу, — ответила Даниэлла и высунула голову в окно.
— Выходя из малого зала, я заглянула в большой. И… там на середине вращался какай-то артист. У него очень хорошая техника… — говорила я.
— И не только… — ответила Даниэлла. — Продолжай.
— В общем, я встретилась с ним взглядом лишь на пару секунд и…
Замолчав, я посмотрела на Даниэллу. Которая, не докурив, затушила сигарету о подоконник и выкинула в окно. Затем закрыла его и, подойдя к дивану села на край.
— И? — смотря мне в глаза сказала она.
Тут я всё поняла. Это был он. Ей не нужно было произносить имя. Все встало на свои места и моя интуиции была права на сто процентов.
— Это он, да? — спросила я всё же, хотя и сама уже знала ответ.
Даниэлла ничего не ответила, лишь улыбнулась, но как-то зловеще.
— Он чертовски сексуальный, правда ведь? — начала она.
— Не знаю, не заметила., — наврала я.
— Всё, ты заметила. Не стесняйся, говори как есть. Мне можно доверять. Я тут серая мышка, и никому нет до меня дела, — ответила она.
Не понимаю почему, но внутреннее чувство безопасности ей верило. Интуиция подсказывала, что с ней можно дружить и нормально общаться.
— Ну, ладно. Да, он немного красавчик, — ответила и стеснительно улыбнулась
— Но его глаза… такие холодные… жестокие…беспощадные…
— Немного? — рассмеялась она.
— Ты слышишь? Я говорю, его взгляд способен вытащить душу наружу, — сказала я.
— Да, я знаю его взгляд. Ты еще не видела его злым, — ответила она.
— Хочешь сказать, что, когда он в гневе, в театре вообще нельзя появляться, что ли? — спросила я.
Девушка лишь кивнула.
— Короче, расскажу все, что знаю о нем, — сказала она. — Ему тридцать три года. Он премьер и мастер сцены. Вообще, темный человек, я бы сказала. И не знаю как, но он может руководить вместо дона Альваро. Иногда он сам распоряжается, что хочет и будет танцевать. Даже партнершу может поменять. Была как-то ситуация на «Эсмеральде», когда должна была танцевать наша прима-балерина Кармен Санабрия Перес, так вот, он снял ее со спектакля, потому что ему не понравилось, как она выглядела рядом с ним. Мол, уже не дотягивает до его уровня.
— Ничего себе, — открыв рот, ответила я.
— Еще у него очень много приспешников и всяких жополизов. Такие нарциссы, как он, всегда нуждаются в своей собственной свите. Он живет в самом дорогом районе нашего города. Ездит на Bugatti La Voiture Noire за тринадцать миллионов евро!
Временами, когда становится совсем скучно, он спит с Сандрой. Насчет нашей шлюшки Шейлы, не знаю, а вот Алисинья де Карбера часто выходила из его гримерки. И не всегда в хорошем виде.
— В смысле? Он что, избивает? — спросила я с ужасом в глазах.
— Нет. Он может и любит издеваться, но только морально, не физически. Просто девчонки как-то между собой говорили, мол, он любит жесткий секс и все такое. Он что-то в виде Дориана Грея. Снаружи весь такой чистый и белоснежный, а внутри зверь. И к тому же у него есть собственный клуб «Сиеста», он его вроде как открыл на пару с каким-то бизнесменом. И часто там зависает со своей элитой, — сказала она.