Но знаете что, если человеку все время что-то запрещать, он в конечном итоге будет делать все наоборот.
Валенсия, Испания.
Может, мама была права? Может, стоило остаться в Валенсии? Все ведь было хорошо. Мне нравилась моя работа, друзья, коллеги, всегда поддерживающие меня. За мной ухаживали мужчины. На работе все со всеми дружили, почти отсутствовала конкуренция за роли в спектакле, педагоги меня любили. Возможно, будь я в другой ситуации, то поступила бы правильно. Послушалась мать. Но я этого не сделала. На тот момент я была слишком упертой. Мне хотелось большего. Я жаждала славы и признания в своей профессии. Мне нужно было, чтобы я была лучшей! Непревзойденной. Неповторимой. Незаменимой.
Но, как оказалось, такого не бывает. В действительности всегда найдется замена. От мамы и других артистов, с которыми общалась, я постоянно узнавала о других театрах. О том, как там обстоят дела с начальством, разногласия и конфликты в труппе. Порой мне рассказывали такие вещи, которые надо было запирать в чулан и хранить, как скелеты прошлого. Несмотря на то, с каким ужасом все эти люди рассказывали мне подробности происходящие в театре, во мне постепенно зарождалось стремление оказаться в центре этих событий. Самой увидеть, услышать и прочувствовать все. Я не до конца верила их словам, во всяком случае, это могли быть лишь сплетни людей, которым просто было скучно.
Сплетни — это то, чего никто не может избежать. Они живут с нами. Иногда они действительно могут помочь добиться успеха, а иногда могут разорвать тебя в клочья, что ты останешься у разбитого корыта. По миру ходит бесчисленное количество лживых домыслов, а самое страшное, что половина из них чистая правда.
И все же я думала, что все не так уж и страшно, как говорили другие. Времени на размышления, как мне поступить, было достаточно. Еще с летней поездки в Ниццу я уже постепенно обдумывала решение. И никак не могла понять, почему не хочу здесь больше оставаться. Действительно ли я хочу стать ведущей балериной или это мечты родителей, которые насильно вбили мне их в голову? Эта загадка так и останется со мной.
В каждом театре свои правила и распорядки. Кто-то уходит в отпуск в июле и возвращается в сентябре, кто-то — в августе и до октября, а кто-то и вовсе уходит в июне и начинает в августе.
В Буэнос-Айресе все уходили в середине января, а возвращались в начале марта. Вначале это были свободные уроки классического танца для желающих, потом к определенному числу должны были прийти все. Это означало начало нового театрального сезона. Порой, если в начале сезона были какие-нибудь гастроли, артистов вызывали раньше положенного срока отпуска. И, несмотря на то что этого не было прописано в договоре по устройстве на работу, никто не пытался поднять эту тему. Все молчаливо делали то, что им приказало начальство.
Возможно, наш театральный мир жесток еще и потому, что мы боимся потерять работу больше других людей. Ведь у нас всего одно образование, и даже если кто-то из нас имеет в кармане другую профессию, нет точной гарантии, что у него все получится и он сможет жить нормально. Мы не уверены в своих силах. Все, что мы умеем делать, как нам кажется, это танцевать. Люди танцуют, потому что танец может все изменить. По крайней мере, люди верят в эти слова.
В театре мы проживаем большую часть своей жизни. Нам сложно построить личную жизнь, интересы, найти хоть каплю свободного времени для себя.
Каждый день с самого детства по несколько часов в день у нас огромнейшее количество физических нагрузок, которые приводят к изменению нашего здоровья. Этим изменениям подвергаются позвоночник, тазобедренные, коленные, голеностопные суставы, связки стопы и куча остальных болячек, связанных с иммунитетом. Травмы артистов случаются чаще, чем меняется погода за окном. И, несмотря на это, мы продолжаем снова и снова идти на верную смерть. Чтобы снова ощутить малейшую каплю блаженства на сцене.
Да, я определенно все решила. Мне надо было выйти из зоны комфорта и двигаться дальше. Пробовать что-то новое. Постигать новые горизонты.