Несмотря на то как она отзывалась о Матео, все же я видела, как они мимолетно бросали взгляды друг на друга.
Я понимала, что между ними пробежала искра заинтересованности. С одной стороны, я была этому рада, но с другой — боялась за ее жизнь.
Все же он был из элиты, а участникам этой группировки могло прийти в голову все что угодно. И Матео как раз таки способен был потащить Киару вниз.
Часто зависая где-либо втроем, я ревновала Киару к Эве. Мне хотелось быть ее единственной подругой, но я не могла решать за нее, с кем ей общаться и дружить.
Каждый день я наблюдала с восхищением за ее работой. Она была очень трудолюбивой и со всей серьезностью отдавала все силы на уроке. У Киары было разделение четких личных границ, например в театре она была более строгой, тогда как за пределами театра она была собой.
Я же, в свою очередь, старалась как можно больше открыть себя миру. Перестать бояться людей в театре и учиться любить себя такой, какой была. Женственность, которую я раньше не развивала в себе, постепенно возвращалась. Я даже умудрилась познакомиться с каким-то парнем в кафе. Благодаря своей подруге я смогла немного раскрепоститься. Конечно, до нее мне было еще далеко, но я верила, что когда-нибудь стану такой же сильной и независимой, как она.
* * *
— Не выспались, что ли, сегодня? Комбинация проще простого, я ж вам тут не гаргуят[3] задал! — сердито произнес Хулио.
— Нано, ассамбле делается наверх, а не в сторону. Куда ты прыгаешь за ногой?!
Сегодня я никак не могла собраться. Прошла уже неделя, как мы начали готовиться к открытию сезона. Тело болело от забытой нагрузки, и мое настроение опустилось ниже плинтуса. Даже вчерашний выходной не спас. Родителям я не звонила, да и они сами не пытались. Может и к лучшему, подумала я, в такие моменты не хотелось ни с кем говорить.
С самого утра я молчала, поприветствовав друзей кивком головы. Я была благодарна им за то, что они не стали задавать мне лишних вопросов.
В дни, когда меня одолевало паршивое настроение, хотелось рвать и метать все. Мне раздражало всё и все. В особенности я занималась самоедством, постоянно находя в себе лишние изъяны. Когда голова уже не соображала и мне больше ничего не оставалось ковырять в самой себе, я переключалась на остальных.
Вспомнив про Эву и Рауля, я мысленно бесилась на первую за то, что временами она переходила личные границы разумного. Иногда меня раздражало, что она пыталась засунуть свой нос, куда не следовало бы.
Рауль вообще не нравился мне еще с нашего самого первого знакомства. Я считала его скользким типом, который, как мне казалось, во всем искал свою личную выгоду.
О приснившемся неделю назад вспоминать не хотелось, я гнала эти мысли прочь. Ужаснее сна мне, наверное, никогда не снилось. Все мои мысли сейчас занимало лишь то, как быстрее бы прийти домой и утонуть в блаженстве отдыха под любимые треки песен.
Из всех, кто сейчас находился в зале, мне хотелось видеть лишь Даниэллу, но сегодня она не пришла на урок.
Мой взгляд снова остановился на часах, до конца урока оставалась минута.
— На этом все. Жду на репетиции в 14:15.
— Сеньор Хулио, что вы сегодня будете брать? — спросила одна из балерин.
— Обязательно возьму тореадоров, сегидилью, фарандолу. И вспомните кабачок, если успеем, возьмем, — ответил Хулио Сильва.
— А третий акт будет? — спросил Хавьер.
— Тебе не хватило недели, что мы потратили на него? На прогоне пройдешь. — Взяв стакан с кофе, Хулио дошел до двери и обернулся. — Киара, ты учила кабачок? — спросил он.
— Посмотрела, но не учила прямо, — ответила я.
— Хорошо, останься сегодня после сегидильи, если будет не хватать кого-то, я тебя поставлю, — произнес он и вышел из зала.
Опустившись на свой коврик и вытянув ноги вперед, я протяжно вздохнула. Раздражительность сменилась на меланхоличное настроение. Хотелось спрятаться в чулан и погрустить. Но времени на это не было, сегодня меня ожидал полный рабочий день до полшестого вечера. Две репетиции по «Дон Кихоту» с двумя разными педагогами.
— Привет. Ты в порядке?
Подняв взгляд на говорящего, я увидела Энрике. Улыбнувшись ему и кивая, я откинулась и легла на коврик.
— Понимаю. День только начался, а я уже устал, — произнес коллега, собирая свои вещи. — Мы тут собираемся после «Дон Кихота» посидеть где-нибудь, отпраздновать начало сезона. Пойдешь с нами?
— Не знаю пока что, посмотрим, как вообще пройдет спектакль и какое настроение у меня будет, — произнесла я, закрыв глаза.
Поняв, что сейчас не лучшее время для разговоров, Энрике сказал, что напишет мне позже, и вышел из зала.
Наслаждаясь тишиной, я лежала в спокойствии. Мысленно я пыталась собраться с силой духа. Плохое настроение не имело право взять надо мной верх, нужно было как можно скорее заняться работой. Ведь впереди меня ждали победы над намеченными планами. И первым делом я должна была найти Белен, чтобы узнать у нее, когда мы начнем репетировать цыганку.
Хлоп… Хлоп…
Услышав хлопки, я медленно открыла глаза.
— Долго еще будешь лежать тут? — сказал мужской голос.
Приподнимаясь на локтях, я увидела Оскара, по крайней мере вроде его так звали. С того раза, как мы, выходя из театра, встретили компанию Матео, мне еще не попадались на глаза Оскар или Винсенте, и я не была уверена, что с точностью запомнила внешность и имена этих ребят.
У Оскара были кудрявые черные волосы, которые выпирали в разные стороны. Слегка нахмуренные брови, карие глаза, которые смотрели сейчас на меня и явно ждали ответа. Он был высок и строен, а в левом ухе виднелась серьга в форме небольшого кольца.
— Нравится? Угодил твоим вкусам? — вырвав меня из размышлений о нем произнес коллега.
— Да, неплохо., — без заинтересованности ответила на его провокационный вопрос.
Меня совершенно сейчас не заботило то, как я выглядела со стороны, в открытую разглядывая коллегу, стоявшего неподалёку от меня.
— Поделишься со мной своими фантазиями? — не унимался он.
— В другой раз, а то засмущаешься еще, — скучающе произнесла я и стала подниматься с пола.
Мужчина рассмеялся:
— Детка, меня невозможно смутить, что, кстати, нельзя сказать о тебе. Пусть на твоем лице и не видно румянец, но я-то знаю.
Повесив на плечо сумку и никак не прокомментировав сказанное Оскаром, я пошла в сторону выхода.
До двери оставалось лишь два шага, когда он перегородил мне путь, встав передо мной.
— Испугалась, что ли? — расплываясь в игривой улыбке, произнес он.
— С чего вдруг?
Я попыталась его обойти, но он оказался проворнее меня и не дал мне сделать шаг.
— Дай пройти, пожалуйста — спокойным тоном произнесла я.
— Попробуй, — ответил он и даже слегка уступил мне проход.
Когда я все же дернулась в сторону выхода, он схватил меня за руку и, прижав мою спину к зеркалу, навис надо мной.
— Ты так вкусно пахнешь, — произнес Оскар, наклоняя свое лицо к моему. — Ты так пахнешь, — тихо произнес он.
— Отпусти меня, черт возьми, — раздраженно бросила я и попыталась его оттолкнуть.
Получилось лишь со второго раза, и, не теряя ни минуты, я как ошпаренная выскочила из зала.
Согнувшись пополам и отдышавшись, я услышала стук каблуков и подняла взгляд вперед. Увидев педагога и концертмейстера, я вытянулась и, поздоровавшись с ними, пошла к расписанию. Обернувшись напоследок, я рассмотрела двух женщин.
Концертмейстер меня мало заботила, а вот педагог заинтересовала.
Статная женщина, с каштановым цветом волос средней длины и большими темно-карими глазами. По всей видимости, это была Пилар Домингес, еще один педагог-репетитор, о котором рассказывали девочки. И которая репетировала исключительно с участниками элиты.
Взглянув в расписание, я внимательно начала его изучать.
5 апреля «Дон Кихот». Открытие сезона. Начало в 18:00. (Большая сцена)
Ведущие и персонажи.
Китри, дочь Лоренцо — Кармен Санабрия Перес.
Базиль, возлюбленный Китри — Роберто Идальго.
Дон Кихот — Риккардо Бинни.
Санчо Панса, оруженосец — Аки Фудзи.
Эпада, тореадор — Лайонел Хорхе Сукет.
Уличная танцовщица — Изабель Санчес.
Лоренцо, трактирщик — Хулио Паласиос Сильва.
Гамаш, богатый дворянин — Себастьян Феррейра.
Подруги Китри — Фабиана Видаль, Ана Хелена Косталес.
«Сон»
Повелительница дриад — Изабель Санчес.
Амур — ученица 5–9-го класса.
Тройка дриад — Фабиана Видаль, Ана Хелена Косталес, Беатрис Арройо.