— Да, но если это все же его ребенок, думаешь, он не будет счастлив? — спросила девушка.
— Счастлив? Ты уверена, что говоришь про того Лайонела, которого мы знаем? Сандра, очнись, это надо решать быстрее, пока не стало слишком поздно! Если он узнает, то лично вытащит этого ребенка из тебя! — сказал он.
— Как ты можешь такое говорить! Лайонел не изверг! — ответила Сандра.
— Дура ты! — выругался Себастьян и, вздохнув, продолжил: — Ладно, подумай до завтра, а я пока подмету всю грязь за сегодня.
Услышав шаги, мы поняли, что Себастьян ушел, оставив Сандру наедине с самой собой.
Через некоторое время девушка ушла, и я, громко выдохнув, повернулась к подруге.
— Больше я не пойду с тобой по лестнице, — произнесла я.
— Ты чего, весело же было, — ответила она.
— Весело? Да я боялась лишний раз не двигаться, чтобы нас не услышали. Я, конечно, не против сплетней, но не так. Это очень опасно. В любой момент они могли нас заметить! — раздраженно бросила я.
— Вообще-то да, ты права. Подслушивать это, конечно, весело, но не тогда, когда этим объектом является Себастьян, — ответила подруга.
Мы практически бегом спустились на третий этаж и решили пойти ко мне в гримерку. Открыв дверь, я с радостью обнаружила, что никого не было, и, закрыв дверь с внутренней стороны, как научила меня Дани, села на диван.
— Обсудим? — спросила подруга.
— Что именно? Ребенка Сандры? — ответила я.
— Ага…
— Мне как-то неинтересно это обсуждать. Да и плевать вообще кто и что, — ответила я и принялась кушать гречку с курицей
— Ну вот… — с грустью в голосе произнесла она. — А мне вот интересно, какую роль во всем этом играет Рауль, ведь его как выгнали из элиты, так он больше ни с кем из них и не общался, тем более с Сандрой.
— Может ей стало плохо неподалёку от зала и в этот момент ее нашел Рауль. После чего она на эмоциях и рассказала ему все? — предположила я.
— Может, и все же интересно, что сделает Лайонел, если узнает, — сказала она, забрасывая в рот кусочек картошки.
— Думаешь, узнает все же? Разве этот Себастьян не избавится от так называемых «улик»?
Изобразив руками кавычки, я откусила кусочек курицы
Даниэлла пожала плечами.
— Если Себастьян не успеет поговорить с Алисиньей, то к завтрашнему дню весь театр будет об этом знать, — ответила Дани.
Мне кто-то говорил, что Алисинья де Карбера была в театре самой главной сплетницей и все всегда узнавала раньше остальных. И мне также следовало держаться от нее подальше, чтобы лишний раз не накликать на себя беду из-за каких-то злых помыслов. Последнее, что мне нужно было, это сплетни, которые запросто могли испортить мою репутацию в самом начале сезона.
Мысленно я ругала себя за то, что поддалась подруге и осталась подслушать чужой разговор.
Я любила сплетничать со своими друзьями лишь о наших собственных жизнях, но никак не о чужих.
Что ж, думаю, сегодняшний урок я усвоила и в следующий раз на это не поведусь.
На часах показывало 17:50, когда я сидела на полу, уже готовая к репетиции.
После обеда с Дани, я сходила в костюмерную за цыганской юбкой, мне нужно было привыкнуть к ней. К моменту как я добралась до зала, театр заметно опустел, даже инспекторская была закрыта.
Из большого зала доносились звуки из третьего акта «Лебединого», па-де-де черного лебедя. Наверное, там сейчас репетировали ведущие.
Белен зашла в зал ровно в шесть, следом за ней вошел молодой мужчина с портфелем в руке. Этого концертмейстера прежде я еще не видела. У него были короткие русые волосы, голубые глаза и рост выше среднего. Одет он был в серую водолазку и черные брюки. Проходя мимо, меня он кивнул и подошел к роялю.
— Готова? — спросила Белен.
— Да, — ответила я. Вот еще костюм взяла, чтобы заранее все проверить.
— Правильно! Береженого Бог бережет. Начнем. Грегорио, и!
Так началась моя репетиция.
За полчаса мы прошли номер целых три раза, останавливаясь лишь в перерывах для небольшого отдыха.
— Киара, мягче делай выпад, мягче… — слегка повысив тон, произнесла она. — И в начале… я ведь тебе объясняла, смысл рук. Она не просто себя гладит, а вспоминает подаренный ей браслет от любимого. А потом, что ты там добавила, зачем руку прислоняешь к губам? Так не было поставлено, — бесконечно говорила Белен.
— Сеньора Белен, я хотела с помощью этой руки добавить как бы еще одно ее воспоминание о поцелуе с любимым.
— Нет! Не надо. Это не поставлено. А надо исполнять только то, что поставлено, — строго ответила Белен.
— Я смотрела вчера «Дон Кихот» датского театра, и у балерины, что танцевала цыганку, все было так понятно. Она прямо жила на сцене, понимаете? — спросила я.
— Не понимаю! Не надо лишний раз смотреть чужие театры, лучше собой займись. Давай сделаем сейчас концовку, и завтра на оркестровой чтобы я не видела всю эту отсебятину, ясно? — спросила она.
— Да, сеньора.
Заиграла музыка, и мы продолжили. Через пять минут репетиция закончилась, и Белен, попрощавшись, поторопилась домой. Я же легла спиной на пол и развалилась в позе звезды, закрыв глаза. Концертмейстер, который к этому времени собирал свои ноты, явно дожидался, когда педагог покинет зал.
— Забей на нее, она всегда портит всем настроение, — сказал он, нависая надо мной.
Я открыла глаза и улыбнулась.
— Киара, приятно познакомиться, — ответила я и протянула руку.
Концертмейстер пожал мою руку и улыбнулся в ответ.
— Знаю, а я Грегорио Дельгадо, взаимно! — ответил он. — Куришь? — спросил он.
— Нет, — ответила я.
— Ну и правильно. Тогда, может, составишь мне компанию за хорошей беседой? — произнес парень.
— Почему бы и нет? — ответила я.