Через 8 минут…
— Ты совершенно не то делаешь! — говорит мне под руку Матео.
— Киара, сделай позу шире, — кричит Белен.
— На меня смотри сейчас… — говорит партнер, — тут должно быть по-другому… Нет, не так! Уф, ты что, не понимаешь как должна держаться за меня? — уже чуть ли не крича мне в ухо произносит он.
Еще минута…
— Все! Стоп, — громко говорит он, поднимая обе руки наверх и скрещивая их между собой.
Грегорио тут же нажимает на паузу:
— В чем дело, Матео?
— Все идет хорошо, Киара все выучила и эмоции правильные нашла. Почему ты остановился? — подняв одну бровь, спросила Белен.
Я же стояла и изо всех сил заставляла себя молчать, чтобы не сказать этому мудаку то, что он заслуживал услышать.
— Не думаю, что смогу с ней танцевать. Скорее всего, откажусь завтра, — произнес он, тем самым превратив меня в Ареса — бога войны.
— Не поняла. Причина? — раздраженно спросила Белен.
— Киара жирная, бока висят… неохота с такой танцевать, — произнес он и с вызовом посмотрел мне в глаза.
— Я жирная? — указала пальцем на себя в недоумении, а затем по залу прошелся мой громкий звонкий смех.
— Может, тебе будет еще смешнее, если я скажу тебе, что ты неповоротливая и лишенная эмоций курица? — сделав два шага ко мне и продолжая сверлить меня взглядом, произнес он.
Перестав смеяться, я расплываюсь перед ним в самой милой улыбке, при этом сделав к нему ответные два шага.
Очутившись перед ним вплотную и все так же невинно улыбаясь, я произношу: — Никак не могу понять, ты ведешь себя так, потому что знаешь, что я лучше тебя, или потому что у тебя маленький член?»
Все, что я успела увидеть, так это поднявшуюся ладонь на уровне моего лица, а затем истошный крик педагога:
— Матео!
Чуть позже в курилке я сидела с Белен, которая зажигала свою уже третью по счету порцию никотина.
— Ты должна это исправить! — твердила она мне. — Ну подумаешь, выпендриваться начал, все они такие! Тебе надо было просто промолчать, а не сжигать мост, на который ты только что зашла, — отчитывала меня педагог.
— Вы правы. Я не знаю, что на меня нашло. Сегодня просто такой день, я сильно переживала после того, что сказал руководитель, и меня это пошатнуло в какой-то степени, — ответила я, отпустив глаза в пол.
— Понимаю, это очень обидно, но ты должна взять себя в руки. Такое бывает и вовсе не означает, что случится снова, если ты сама только не наломаешь дров, как сегодня вечером, — ответила она.
— Как мне исправить все? Он же завтра откажется от номера. Прошу вас, Белен, подскажите мне, — умоляла я ее.
— Надо подумать… Ты все же уже родная стала мне, почти моя ученица, и конечно же я не оставлю тебя, я всегда переживаю за каждого из вас, — говорит она.
Мы сидим в тишине. Возможно, она обдумывает план дальнейший указаний, а я все так же смотрю в пол и ни о чем не думаю. Сейчас мне меньше всего хочется думать обо всем, что сегодня было. Какая же я дура! Надо было зажать свое высокомерие и гордость в одном месте. Я и так умудрилась за это время наделать кучу фигни, так еще это. Обещала ведь себе не влезать больше ни в какие передряги!
У Белен пиликнул телефон, а затем зажужжал и мой. Мы обе взяли их и начали смотреть в экран.
«Добрый вечер, дорогие коллеги, руководство и концертмейстеры.