Даниэлла в третьем акте не стояла, поэтому сразу же после второго акта убежала домой собираться. Мне же требовалось больше времени. Добравшись до гримерки, я побросала все вещи в сумку и отправилась домой. К огромному счастью, свой маленький чемодан к завтрашней поездке я собрала еще днем и теперь со спокойной душой могла отправиться на день рождения.
Дани дала мне час на сбор, затем она должна была заехать ко мне. Мы договорились вместе доехать до клуба «Сиеста».
Увидев эсэмэс от Рауля с адресом, я была, честно говоря, в шоке. Особенно учитывая, что именно Эва рассказывала мне об этом клубе и его владельце. Я совершенно не понимала, зачем она решила праздновать там, если до ужаса боялась Лайонела.
И это мне предстояло еще выяснить.
Спустя около часа Даниэлла уже зашла ко мне при всем параде. На ней было черное бархатное платье до колен, с голыми плечами, а также маленькая сумочка того же цвета, с бантиком, на цепочке, которая висела на ее левом плече. На правом плече повисла коричневая куртка с небольшим мехом. Распущенные, слегка завитые каштановые и толстая черная подводка на глазах. На ногах капроновые телесные колготки и черные ботфорты.
— Ты на тусовку к готам собралась или как? — оглядев ее с ног до головы, рассмеялась я.
— Нет, конечно, всего лишь на похороны, — ответила она саркастически.
— Чьи? — спросила я.
— Эвы, чьи ж еще? Ты разве не видела локацию? — спросила она.
— Видела! Я в полном шоке, — резко ответила я.
— Не могу поверить, что это наша Эва. Может, она решила перебороть свой страх? — размышляла она.
Я же, подхватив коробку с подарком, вручила ей, а сама побежала в ванную сделать последний штрих в своем образе.
На сегодняшнюю ночь я надела серую прозрачную рубашку с рукавами до локтя и белые кожаные шорты, а также телесного цвета тонкие колготки и длинные до колена сапоги на каблуке, темно-серого цвета. Волосы были не первой свежести от лака, и я бы их не успела помыть, поэтому, распылив на них немного сухого шампуня и дав настояться какое-то время, я собрала их в высокий конский хвост, вытащив несколько прядей, спадавших мне на лицо. Подкрасив губы слегка красным цветом и поправив все еще не смытый макияж со спектакля, я вышла из ванной и накинула на себя длинный пуховик. Даниэлла тем временем вызвала такси, и мы вышли из дома.
Престижный квартал Палермо-Чико отличался своими великолепными особняками, величественными проспектами и элитными многоквартирными домами. Здесь были расположены Музей латиноамериканского искусства, а также эксклюзивные магазины, в которых, по-видимому, невозможно было протолкнуться на выходных. Подъезжая ближе к кварталу Палермо-Голливуд, Буэнос-Айрес открывался со всех сторон. Многочисленные рестораны, бары и ночные клубы, где явно чувствовалась роскошь, были забиты огромными толпами людей, ждущих своей очереди.
Такси остановилось, и водитель, указав пальцем вперед, сказал, что мы на месте. Выйдя из машины, мои брови поползли вверх. Перед нами располагался широкий двух этажный клуб с яркой неоновой и кричащей вывеской «SIESTA». Задняя часть клуба была в шаге от пляжа и ограждена забором, в котором был покрытый навесом бассейн, судя по всему работающий лишь в теплое время года.
Вход был освещен сменяющимся лучами постоянно находившихся в движении световых приборов. Дверь была настолько темного цвета, что казалось, будто бы там вовсе не дверь, а тоннель в иной мир. У входа стояла хостес в коротком красном платье, и даже норковая шуба, надетая сверху, явно не спасала ее от холодного вечернего ветра. Снег уже постепенно начал таять, ведь июль заканчивался, а это означало, что зима понемногу отступала.
Толпа у входа была настолько большая, что казалось, будто бы в клуб мы попадем лишь к началу следующей недели. К счастью для нас, в дверях появился Рауль, и Дани сразу же помахала ему. Сказав что-то девушке у входа, Рауль сделал жест рукой, дав нам понять, чтобы мы пробились сквозь толпу. Это было достаточно сложно, особенно если учесть тот факт, что в основном в толпе стояли в хлам пьяные мужики. Не раз до моего уха доносились такие фразы как: «Опять шлюх только пускают» или «У них дырка не такая большая, как мой кошелек».
Уф, мерзость…
Внутри клуб выглядел как особняк из Средневековья. На стенах висели картины, высмеивавшие ту эпоху. Голая «Мона Лиза», «Последний день Помпеи», разрисованный неоновыми фломастерами, а также расписанные стены всевозможными кричавшими фразами, типа: «Sex is Art» — и все в таком духе.