Матео
Хорошо, что «Шехерезада» была четвертым номером и у меня было достаточно времени, чтобы вздохнуть. Несмотря на то что мой Тореро был уже отрепетирован еще с гала-концерта, все же сегодня было тяжело его танцевать. Скорее всего, это из-за автобуса мышцы расслабились. Ну и черт с ним. Самое главное, что «Кармен» прошла. Осталось потерпеть еще один номер и домой.
Я не особо любил такие поездки, но плюсы у них все же были. После каждых таких гастролей всем участникам по приезде домой давался целый выходной, тогда как остальные, кто оставался в театре, работали весь день в поте лица.
Где-то к концу второго номера я пошел на сцену. Оглядев всех присутствующих за кулисами, мой взгляд остановился на ней. По другую сторону кулисы она сидела на стуле, закинув ногу на ногу, и смотрела на танцующих. Мое присутствие она не заметила, поэтому я сделал шаг назад, углубляясь в темноту, чтобы спокойно разглядывать ее, зная, что она не заметит меня.
В последнее время я очень часто начал о ней думать. На вчерашней совместной репетиции она была сама не своя. Часто смотрела в пол и даже не захотела проверить некоторые моменты в танце. Я не мог понять перемену в ее настроении. Казалось, будто бы она избегает меня, и не потому, что я, возможно, ей нравлюсь, а скорее наоборот. Будто бы ей неприятно находиться в моем обществе. Я слишком много думал. Чем больше мои мысли уносили меня черт пойми куда, тем быстрее я начинал злиться. С одной стороны, я злился на себя, что допустил мысль о том, что мне интересна эта девушка как нечто большее, чем объект желания, с другой стороны, я злился на нее за то, как она вела себя со мной. После фуршета я надеялся, что все сказанное ее было правдой, а не очередной игрой. Но с тех пор она перестала со мной разговаривать, и мы, если виделись, ограничивались лишь приветствием. И то, каждый раз, когда я встречал ее в театре и говорил «Привет!», она резко опускала свой взгляд в пол и, ответив мне, молниеносно уходила.
«Исполняют: Киара Герреро и лауреат международных конкурсов Матео Энтони Видаль».
Ох, черт! Я так забылся в собственных мыслях, что чуть не пропустил свой танец. Резко вынырнув из темноты и подойдя к выходу из кулисы, я принялся слушать музыку, чтоб ни в коем случае не опоздать на свой выход. Когда она сделала шаг из кулисы, мой взгляд тут же упал на ее лицо. Такая грациозная, соблазняющая, она плавно двигалась на авансцену, сверля своим взглядом каждого, кто сидел сейчас по ту сторону от нас. Ее изгибы тела сводили меня с ума. Голый плоский живот и покачивающиеся из стороны в сторону бедра за секунду заставили мой член проснуться. Как только она дошла до края авансцены, я приготовился, увидев, как она резко повернулась спиной к зрителю и побежала наверх к центру. Приготовившись, я разбежался и, сделав препарасьон перед большим прыжком, пересек другой конец угла.
У нее определенно было природное актерское мастерство — то, что она показывала мне и зрителю на сцене, совершенно отличалось от того, какой она была в жизни. Я привык, что в театре только я был лучшим в актерском амплуа, но совершенно не предполагал, что так скоро встречу девушку, чей актерский уровень будет выше моего. Я был восхищен, а самое главное, несмотря на то что я знал, что это всего лишь образ, я верил ей. То как она проводила рукой по моей груди, как прижималась, как звала меня своими движениями на диагональ, сносили мне крышу. Мне было недостаточно одного адажио с ней, я хотел большего. Хотел, чтобы представилась возможность остаться с ней наедине.
В какой-то момент я понял, что больше не могу себя сдерживать. Мне надо было избавиться от всех моих желаний.
Поэтому, вставая в последнюю позу, которую ее педагог назвала «поцелуем», я навис над ней и прикоснулся к ее губам.
Услышав аплодисменты, я выпрямился и подал ей руку мы побежали на поклон. Стоило мне повернуться в сторону кулисы, как она, тут же поняв мои намерения, первая забежала в нее. Побежав ей вслед, я остановился, когда она забежала в гримерку. Кажется, у нее сейчас будет быстрое переодевание перед вторым номером. Вздохнув, я пошел в свою гримерку.
Мы стояли перед автобусом и ждали всех еще не собравшихся артистов. По большей части рядом со мной находились мужики, которым необходимо было сделать последний перекур перед трехчасовой поездкой домой. Она еще не вышла, и я думал о том, как мне хотелось прикасаться к ее губам снова и снова. Когда я поцеловал ее, она прикрыла свои глаза, но не ответила на поцелуй. Хотя я прекрасно знал, что мы находились на сцене и она бы, даже если бы и захотела, не смогла бы мне ответить.
Если…
Осознание этого «если» меня мучило. И на самом деле я думал, что если поцелую ее, то все мое наваждение улетучится. Но я ошибся. Прикоснувшись к ее горячим губам, я захотел унести ее со сцены и страстно целовать каждый изгиб ее тела.
Какого черта! Я что, влюбился?
Разозлившись на самого себя, я зашел в автобус и сел на свое место.