— Я не могу этого сделать, — выдавливаю я, прижимаясь лбом к её лбу. Я не контролирую ситуацию, и это пугает меня. Она пугает меня.
Читая мои мысли, она нащупывает рукой в крови на полу то, что искала. Затем она берёт моё запястье и вкладывает нож мне в руку. Она закрывает свои пальцы вокруг моих и направляет лезвие к своему горлу.
— Если тебе нужно контролировать ситуацию, чтобы чувствовать себя в безопасности, Робби, сделай это. Верни себе контроль, но, пожалуйста, трахни меня.
Лезвие впивается, всего лишь поверхностный порез, из которого выступает кровь и стекает по её шее.
— Господи, чёрт возьми, — рычу я, побеждённый, уничтоженный голодом в её глазах. — Ты меня убиваешь.
Поднимаясь на колени, я подкладываю одну руку под неё и вхожу в неё с сильным толчком. Она вскрикивает и выгибает спину, грудь напрягаясь к потолку.
Я двигаю бёдрами, трахая её глубоко и медленно, сжимая лезвие в руке и наблюдая за её лицом, пока нож угрожает распороть ей горло, если я утрачу контроль. Её глаза встречаются с моими, наполненные желанием и первобытной похотью.
Её плечи скользят по луже крови, размазывая её по трещинам в бетонном полу, а её киска сжимает мой член, пока она дёргает свои соски.
Я провожу плоской стороной ножа по центру её тела, и лезвие поблёскивает в свете свечей, пока я позволяю своим глазам пировать на каждом дюйме её кожи.
Каждой мягкой впадине и изгибу.
Она — совершенство.
Я отбрасываю нож в сторону, затем вкладываю пальцы в её рот. Мои яйца натягиваются, шлёпаясь о её ягодицы. Её язык скользит по моим пальцам в соблазнительном танце, пока она сосёт. Саванна станет моей погибелью.
— Сильнее, Робби, — умоляет она, когда я вынимаю пальцы из её рта и хватаю её за горло.
Моё имя на её устах звучит, блять, божественно и режет так же глубоко, как нож в сердце.
Я выхожу, поднимаю её за руку и усаживаю верхом на мои бёдра. Она опускается и принимает меня, сантиметр за сантиметром. Её киска поглощает всю мою длину, и она не теряет времени, вращая бёдрами. Она берёт то, что ей нужно, почти исступлённо двигаясь.
— Ты хоть представляешь, насколько ты, чёрт возьми, идеальна? Как хорошо ты ощущаешься? — Я сжимаю её задницу, подбрасывая её на своём члене, сильнее и быстрее, вгоняя глубже, попадая в ту самую волшебную точку.
— О, боже, Робби, — кричит она, дрожа в моих объятиях.
— Посмотри на меня. Дай мне эти глаза, — требую я, нуждаясь в них, чтобы удержаться.
Она смотрит на меня, затем прижимает свои губы к моим, почти отчаянно двигаясь на мне.
— Я чувствую тебя повсюду.
— Хорошо, — отвечаю я, улыбаясь в её губы. — Эта киска — моя.
Её затвердевшие соски трутся о мою потную грудь, и она обвивает руками мою шею, прижимаясь ко мне вплотную.
— Ты всё ещё контролируешь ситуацию, Робби?
— Детка, — отвечаю я с кряхтением, мой член пульсирует внутри неё, — я никогда не контролировал ситуацию рядом с тобой. Я пытался, но ты делаешь это невозможным. С самой первой секунды, как я увидел тебя, я понял, что ты должна быть моей.
Она откидывает голову со стоном, и я сжимаю её задницу. Её глаза снова ловят мои, требуя, чтобы я отдал им каждую крупицу своей души.
— Ты захотел меня на первом же интервью?
— Ещё задолго до него. — Я прижимаюсь губами к её, чтобы заставить замолчать её поток вопросов. Сейчас не время. Не тогда, когда её киска пульсирует вокруг моего члена.
Я прижимаю её к себе, поднимаясь на ноги. Затем я прижимаю её к ближайшей стене и упираюсь рукой в холодную поверхность, поддерживая её задницу другой рукой.
Наше соитие — не что иное, как животное.
Я ненасытен в своём стремлении завладеть ею, и мне не хватает глубины, на которую я могу погрузить в неё свой член, и не хватает следов от моих зубов на ней. Я хочу владеть ею и обладать ею. Я хочу быть последним, о ком она думает ночью, и первым, кого она видит при пробуждении. Я хочу, чтобы она была поглощена мной. Ничто, кроме безумия, не подойдёт.
Эта. Женщина. Моя.
— Боже, Робби, да! — Её рот открывается в беззвучном крике, и её киска сжимает меня в тиски. Моя собственная кульминация не за горами. Я трахаю её сильнее, так жестоко всаживая бёдра, что её позвоночник бьётся о твёрдую стену с каждым толчком. Я слишком далеко зашёл, чтобы заботиться об этом, и я раб того неистового наслаждения, которое она выжимает из моего тела своей тугой маленькой киской и эротными стонами. Она делает меня таким. Никто другой не превращал меня в обезумевшее животное, как она.
Я извергаюсь внутри неё с глубоким стоном, зарывшись носом в её шею. Я содрогаюсь почти яростно. Мои бёдра продолжают движение, вытягивая последние волны отступающего удовольствия.