Её тихое дыхание медленно возвращается в фокус, как и ощущение её пальцев в моих волосах и острых ногтей на моей коже головы. Я содрогаюсь в последний раз, затем ставлю её на ноги и целую её влажный, окровавленный лоб. Я провожу пальцами по нашей смешанной жидкости на внутренней стороне её бедра, смазываю её скользкими пальцами её губы, а затем слизываю её, в очередной раз демонстрируя похоть, которую она во мне пробуждает. Когда я впиваюсь зубами в её губу, она взвизгивает. Я крепко сжимаю её подбородок, удерживая на месте, и мужской стон прокатывается в моей груди от вкуса меди на языке.
— Чёртово совершенство.
Моя Саванна устала, она едва может стоять, её глаза закрываются. Я просовываю руку под её ноги и поднимаю её, прижимая к своей груди.
Последний взгляд в сторону Майкла подтверждает, что он мёртв, окружённый большой лужей тёмной крови.
Хорошо. Саванна заслужила конец своим кошмарам.
49
Саванна
После того, как Робби отвёз нас обратно к моему дому, мы занялись сексом в душе, а потом он вытер меня пушистым полотенцем и, к моему удивлению, лёг со мной в постель. Мы лежим на боку, глядя друг на друга, пока пальцы Робби пляшут по моей руке успокаивающими поглаживаниями. Я никогда ещё не чувствовала себя так расслабленно и в безопасности, что иронично, если учитывать, кто лежит в постели со мной.
— Что ты почувствовал, после того как убил свою мать?
Робби обдумывает ответ, выводя узоры на моей коже.
— Я почувствовал много всего, но в то же время — ничего.
— Ничего?
Он мычит.
— Облегчение, оттого что она больше не могла причинить мне боль. Страх, потому что я остался один. Но страх в основном был направлен на меня самого и мои собственные склонности к насилию, так было до того момента. После этого голоса захватили власть надо мной, и я не стал с ними бороться.
— Голоса?
— Я болен, Саванна. — Он поднимает руку и проводит одним пальцем по переносице. — После каждого убийства голоса стихали, и я какое-то время испытывал покой, прежде чем они возобновлялись.
— Когда эти голоса появились?
Я полна вопросов, так много вопросов. Я могла бы лежать здесь всю ночь, опутанная этим человеком, и слушать, как он говорит о себе.
— Не уверен точно, — отвечает он, легонько тыча меня в нос, прежде чем обвести контур моих губ. — Думаю, мне было лет десять.
— Что они говорили?
— Это попадёт в твою статью? — Его улыбка игрива. Моя — тоже.
Я легонько кусаю его палец.
— Думаешь, я хочу делиться этой частью тебя с миром? — Быстро покачав головой, я хватаю его за запястье и целую каждый палец. Мой взгляд поднимается к его глазам, и я шепчу: — Нет, эта часть тебя принадлежит мне.
— Ты вся принадлежишь мне, — говорит он. — Нет такой части тебя, которой я захотел бы поделиться с миром.
— Тогда запрячь меня подальше.
— Не искушай меня. — Он приподнимается на локте и берёт меня за щёку, его голубые глаза перемещаются с моих глаз на губы и обратно. — Как мне так невероятно повезло?
Его губы касаются моих в нежном поцелуе, таком контрастном его жёстким чертам. Он целует меня так, словно хочет запечатлеть мой вкус в памяти. Его тёплый язык скользит по моему, заставляя меня растаять в матрасе. Когда он прерывает поцелуй и снова ложится, у меня кружится голова.
— Расскажи мне о голосах, Робби.
Он снова принимается успокаивающе гладить мою руку.
— Они были недобрыми.
— Что они говорили?
— Что я недостаточно хорош и что все меня ненавидят. Мама, учителя, другие дети. Когда я стал старше, они стали более злобными, требуя, чтобы я действовал.
— А сейчас? — тихо спрашиваю я, кладя ладонь на его сердце.
— Ты заставляешь их умолкнуть.
Удивлённая, я поднимаю взгляд на него и задерживаю дыхание. Его сердце бьётся ровно под моей рукой.
— Правда?
— Да… — Он проводит пальцами по всей длине моей руки, переплетает их с моими и подносит к своим губам. Его взгляд прикован к моему, пока он нежно целует мои костяшки. — Ты приносишь мне покой.
Моё сердце бешено колотится, когда в груди разливается радость, пугающая и одновременно восхитительная. Я прижимаюсь ближе, вдыхая его мужской запах. Будь моя воля, я бы никогда не покинула безопасность его мускулистых рук. Моё представление о рае — лежать, закутанной в его тепло, прижавшись щекой к его груди, с ногами, переплетёнными с его ногами.