Он отмахивается от нас взмахом руки, и я поднимаюсь на ноги, с досадой стиснув зубы.
Брим следует за мной наружу, тихая тень позади меня, пока мы идём мимо коллег, вежливо улыбаясь некоторым, кивая другим в знак приветствия. Мы выходим из здания, на секунду ослеплённые ярким зимним солнцем, и пересекаем парковку к строгой чёрной машине. Температура упала, снег тает, капая с края крыши слева от нас.
Я открываю машину и сажусь внутрь, с некоторой силой захлопывая дверь. Разочарование бурлит во мне. Брим смотрит на меня с вопросом, прежде чем пристегнуться и развести свои длинные ноги насколько позволяет небольшое пространство.
— Я знаю, что она его покрывает, — ворчу я, вставляя ключ.
Брим пожимает плечами и просматривает парковку через окно пассажира.
— Наши руки связаны. Мы ничего не можем сделать, пока не поймаем его или не получим достаточно доказательств, чтобы возбудить дело против мисс Кэмпбелл.
Двигатель с рёвом оживает, и я включаю передачу.
— Что, чёрт возьми, Хэммонд делает с телами? Они же не могут просто исчезнуть с лица земли.
51
Саванна
Прижав телефон к уху, я прохаживаюсь по кухонному ковру, проделывая в нём дыру, и грызу ноготь. Тревога стала моей спутницей с тех пор, как вчера в мой дом ворвался детектив Чепмен.
Ворочаясь и вздрагивая, я почти не сомкнула глаз прошлой ночью, истязаемая кошмарами, в которых полиция врывается в спальню, чтобы арестовать Робби.
Где он?
Голос Джеймса возвращает меня из лабиринта бегущих мыслей. Я моргаю, бессмысленно глядя на закрытые занавески, в тонкую щель которых пробивается поток солнечного света.
— Не могла бы ты прийти в офис?
— Почему бы просто не уволить меня по телефону и избавить от кошмара выхода из дома, — отвечаю я, потирая налитые кровью, сухие глаза.
Опустив руку вдоль тела, я встряхиваю кистью. Во мне бурлит беспокойная энергия. Я не могу сидеть взаперти, прохаживаясь по плетёному ковру, пока репортёры осаждают мой дом в надежде поймать хоть крошки.
Всё это благодаря моему любопытному соседу, мистеру О'Харту, который высмотрел копов из-за своих занавесок и сделал несколько специальных звонков. Бьюсь об заклад, он наслаждается этим цирком, разворачивающимся через дорогу.
А я — нет.
Я в двух шагах от полноценной панической атаки.
— Приходи в офис, — говорит он, и его голос мягче, чем я привыкла.
Я замираю, хмурясь.
Джеймс продолжает:
— Выйти из дома может быть именно той передышкой, которая тебе нужна.
— В этом я сильно сомневаюсь, — фыркаю я, возобновляя ходьбу.
Джеймс молчит на другом конце провода, пока я подхожу к окну и осторожно отодвигаю край занавески.
Яркий солнечный свет ослепляет меня. Репортёры усеяли лужайку, как в сцене из фильма или во время моих вылазок с Эллиотом на места преступлений Убийцы с Моста.
Теперь я сама стала объектом пристального внимания прессы, но я не могу вечно сидеть в доме, в ожидании дня, когда репортёрам наскучит разбивать лагерь у меня перед двором.
Я позволяю занавеске упасть на место.
— Я уже в пути.
— Отлично, — отвечает он и вешает трубку. Я ещё несколько секунд остаюсь в такой позе, с телефоном у уха, пока сердце стучит в висках. Зловещая тишина смешивается с приглушёнными разговорами снаружи, а частички пыли плавают в воздухе, видные в луче света, льющемся через щель в занавеске. Где-то в доме напольные часы отбивают час.
Вдыхая успокаивающий глоток воздуха, я швыряю телефон на стойку, затем потираю лицо и проводию пальцами по спутанным волосам.
Я замираю на несколько мгновений, с ногтями, запутанными в прядях. Истощение тяжело давит на меня.
Пройдя через быстрый душ, я набрасываю джинсы и тёплый красный джемпер. Потом закручиваю свои ещё влажные волосы в неаккуратный пучок на макушке.
Спустившись обратно на кухню, готовая к выходу, я смахиваю ключи от машины со стойки, кладу телефон в карман и хватаю пальто со спинки кухонного стула. Накидываю его, просовывая руки в рукава.
Мои туфли валяются в прихожей, одна на боку, другая у самой двери. Я надеваю их, стараясь не думать о том, что ждёт меня за порогом, или о вопросах, которые в меня полетят.