Открыв дверь водителя, я выхожу в шторм.
Воющий порыв ветра развевает пряди волос вокруг моих плеч, а дождь хлещет по щеке, покалывая кожу словно тысяча игл.
Подбежав к зданию, я вхожу через парадные двери. Клэр поднимает взгляд от ноутбука и улыбается.
— Ты в порядке?
Пожав плечами, я подхожу к стойке и кладу руки на глянцевую поверхность.
Я не могу смотреть ей в глаза. Искренняя забота, которую я там вижу, сжимает орган в моей груди, и последнее, чего я хочу, — это расплакаться перед ней. Но она знает. Конечно, она знает.
Глаза горят, и я не сомневаюсь, что они опухшие и красные.
— Со мной всё будет хорошо.
Её тёплая рука накрывает мою.
— Тебе не нужно ничего мне рассказывать, но я здесь ради тебя, хорошо? Без осуждения.
Я тогда смотрю на неё, с комом эмоций в горле.
Когда я не отвечаю, она улыбается и похлопывает меня по руке.
— Мы в пятницу идём на пару коктейлей. Тебе стоит присоединиться. — Она пожимает плечами, садясь обратно на стул. — Это может пойти тебе на пользу. Отвлечься на несколько часов.
Я разглядываю её ещё мгновение, не в силах говорить, прежде чем киваю в ответ.
— Возможно…
— Предложение остаётся в силе.
Я слабо улыбаюсь, затем направляюсь к лифту и нажимаю кнопку. Я жду со скрещёнными на груди руками, пока тикают секунды. Двери наконец открываются с Ding, я зашагиваю внутрь и нажимаю кнопку своего этажа.
Едва я выхожу из лифта, несколько пар глаз поворачиваются в мою сторону, и разговоры в помещении затихают.
Я борюсь с желанием поморщиться, прежде чем вежливо улыбаюсь Жанин и Марку, стоящим у принтера. Но я не останавливаюсь для разговора.
Джеймс поднимает взгляд от ноутбука, когда я вхожу в кабинет. Он снимает очки для чтения и кладёт их, жестом предлагая мне сесть.
Я повинуюсь, чувствуя себя неловко и смущённо, будучи уверенной, что он сейчас уволит меня.
Я бы его не винила. Не после того, как я так провалила один из его самых важных проектов.
Он переплетает пальцы на столе и вращает большими пальцами, изучая меня своими любопытными глазами.
Его большие пальцы замирают, на мгновение указывая на меня, когда он говорит:
— Как ты держишься? Начнём с этого.
— Как и следовало ожидать, если бы у вашего дома расположились лагерем репортёры со всех телеканалов страны.
Обдумывая мой ответ, он кивает.
— Полиция ушла ни с чем, да? С вашей территории не было изъято никаких улик?
— Да, — отвечаю я. — Всё верно.
— Должно быть, это был ужасный опыт.
— Мягко говоря. — Мой голос звучит слабее, чем хотелось бы. Я прочищаю горло, ерзая.
— Я считаю, это прекрасно, — говорит Джеймс, к моему удивлению.
Хмурясь, я поднимаю взгляд на его лицо.
— Почему?
— Почему? — Он усмехается, проводя пальцами по короткой бороде. — Читатели обожают загадки. Ты — молодая журналистка, которой поручено взять интервью у самого известного в стране серийного убийцы — убийцы, который впоследствии сбежал из тюрьмы и находится на свободе. Полиция штурмовала твой дом и обыскала его сверху донизу, но не нашла и следа от него. Читатели стекаются в нашу газету, — он указывает на меня пухлым пальцем, — к твоей еженедельной колонке. Они жаждут ответов. Влюбилась ли ты в Хэммонда или нет? Вот вопрос, который они себе задают. И ради тебя ли он сбежал из тюрьмы? Это что, история обречённых Ромео и Джульетты?
Мои внутренности неприятно сжимаются от того, что он так запросто говорит о моей жизни. То, что у меня с Робби, — всё что угодно, только не простое. Это грёбаный кошмар, от которого я не хочу просыпаться. Я влюблена в монстра, жестокого человека, который тем не менее любит глубоко, несмотря на зло, творящееся его руками — руками, что приносили мне оргазмическое блаженство.
— К чему вы ведёте, Джеймс? — устало спрашиваю я, желая лишь одного — спрятаться в далёком домике в лесу.
— Я говорю, что хочу, чтобы ты продолжила писать свою статью.
Я закатываю глаза.
— А не так давно вы считали это конфликтом интересов.
— Ну, — отмахивается он он, откидываясь на скрипучем стуле, — это было до того, как наши серверы легли, а наши продажи показали цифры, о которых мы могли только мечтать.
Я моргаю, глядя на его сияющий взгляд.
Он снова устремляет эти глаза на меня и наклоняется вперёд, весь — дело.
— Это может быть твоим шансом выступить в его защиту.
— Простите? Выступить в его защиту?