— На губернатора уже оказывают давление. — Его губы изгибаются, и он наклоняет голову набок. — Поддержка смертной казни находится на рекордно низком уровне, мисс Кэмпбелл. Заставь читателей влюбиться в тебя и в идею вас с Хэммондом вместе, заставь их болеть за плохого парня, набери достаточно поддержки, и у губернатора может не остаться выбора, кроме как предложить помилование. — Он широко разводит руками, с знающим блеском в глазах.
Что-то уродливое и нежеланное, словно надежда, вспыхивает ярким пламенем в моей груди. Надежда — опасная штука; надежда в конечном счёте разобьёт меня, но я тем не менее цепляюсь за неё.
Джеймс сияет победоносной улыбкой и хлопает в ладоши.
— Отлично. Я даже вижу, как мы издаём нашу первую книгу. — Он отмахивается от меня, его внимание уже возвращается к ноутбуку.
Выйдя из его кабинета, я останавливаюсь, чтобы поговорить с несколькими коллегами из вежливости, прежде чем направиться к своей кабинке.
Я резко останавливаюсь в дверном проёме, заметив завёрнутую посылку на столе, с маленьким чёрным бантом сверху. Моё сердце поднимается к горлу, а пульс взлетает до небес. Ничего хорошего от посылок не бывает, по моему опыту.
Приближаясь мелкими шажками, я оглядываюсь, чтобы убедиться, что я одна. Затем осторожно поднимаю её, снимаю бант, разворачиваю и снимаю крышку.
Скомканная чёрная измельчённая бумага хрустит под кончиками пальцев, когда я вытаскиваю её. Я выбрасываю её на пол и засовываю руку внутрь, чтобы достать открытку. Затем переворачиваю её в руке, озадаченная изображением местной библиотеки в соседнем городке.
В том самом городке, где вырос мой отец.
Я переворачиваю её.
Сегодня, в восемь. За библиотекой ты найдёшь небольшую зону для отдыха. Не опаздывай.
— Что за…? — шепчу я, переводя взгляд с открытки на измельчённую чёрную бумагу в коробке.
Положив открытку на стол, я разгребаю бумагу, пока взгляд не натыкается на что-то мягкое и влажное, что-то, что оттаивает.
Я замираю, резко отдергивая руку.
Коробка трясётся в моей дрожащей хватке.
Дыхание застревает в горле, когда звук разговора приближается к моей кабинке, и я жду, пока Джеймс и Крис из администрации пройдут мимо.
Они кивают мне в знак приветствия.
Я разворачиваюсь и ставлю коробку на стол, разрываясь между тем, что делать. Что бы ни было в этой коробке — это плохо.
Мне было бы гораздо лучше не смотреть, но растущее внутри любопытство не выпустит меня из своих когтей. Пока я его не утолю.
Сжав кулаки, я смотрю на коробку секунды, может минуты.
— К чёрту. — Я наклоняюсь вперёд и убираю измельчённую папиросную бумагу, моё сердце бьётся неровно.
Среди мокрых полосок измельчённой чёрной бумаги лежат сморщенные, оттаивающие губы.
Человеческие губы.
Визжа, я падаю на пол, и мой копчик отдаётся болью от жёсткого удара. Я отползаю назад, словно краб, пока спина не упирается в стену.
Я охваченная паникой, измотанный ум пытается осмыслить происходящее.
Убийца с Моста удалил губы своей последней жертвы, перед тем как подвесить её за запястья к перилам моста. И теперь эти самые губы лежали в коробке на моём столе, словно зловещее послание лично для меня.
Он повышает ставки. В какую бы игру он ни играл, она накаляется. И он знает, что я, вместо того чтобы спасовать, пойду ва-банк.
52
Беатрикс
Тьма уже опустилась на парковку, когда я выхожу из дверей музыкальной школы, где беру уроки фортепиано.
Я роюсь в сумке в поисках ключей от машины.
Мама устроит сцену, если я снова вернусь домой поздно. Неважно, что до моего девятнадцатилетия осталось несколько недель; моя сверхопекающая мама до сих пор относится ко мне как к ребёнку.
Найдя ключи, я пересекаю почти пустую парковку. Один из фонарей не горит, и я почти уверена, что, когда я приезжала, всё было в порядке.
Машина пищит, когда я открываю её.
Я открываю дверь, кидаю сумку на пассажирское сиденье и сажусь внутрь, благодаря судьбу, что выбралась из холода.
Чтобы понять, что что-то не так, потребовалось недолго. Сколько бы раз я ни поворачивала ключ, машина не заводится. Я пробую снова, издавая раздражённый звук, когда двигатель чихает и глохнет.
Ударив по рулю, я разражаюсь потоком ругательств, прежде чем яростно потираю лицо. Мама меня убьёт.
Я снова обыскиваю рюкзак и хмурюсь, движения становятся всё более лихорадочными, когда не могу найти телефон. Где, чёрт возьми, он? Я точно знаю, что он был со мной.
Побеждённая, я швыряю сумку обратно и распахиваю дверь.