— Как ты доберёшься домой?
— Вызову такси.
Я поворачиваюсь, чтобы уйти, но Эллиот вскакивает на ноги.
— Я выпил всего одно пиво. Я подвезу тебя.
— Не нужно, — пытаюсь я возразить, но он проходит вперёд, снимая с спинки стула своё пальто.
Я накидываю свою куртку и машу коллегам на прощание, прежде чем пробираюсь через занятые столики.
— Тебе не обязательно уходить, — говорю я Эллиоту, когда выхожу через чёрный ход в облако дыма и буйный смех.
Он кладёт руку мне на поясницу и подталкивает вперёд, направляя к своей припаркованной машине.
— Всё в порядке. У меня завтра ранний подъём в любом случае. Я появился только потому, что Жанин настаивала.
— Она бывает настойчива, — признаю я, пока он открывает пассажирскую дверь, а его глаза поблёскивают.
Жанин никогда не принимает «нет» за ответ.
Я сажусь внутрь и дую на руки, чтобы согреть их, мой взгляд зацепляется за освежитель воздуха, болтающийся в зеркале заднего вида.
Захлопнув пассажирскую дверь, Эллиот обходит машину и садится за руль. Он закрывает дверь, пристёгивается, прежде чем повернуть ключ в замке зажигания.
— Тебе холодно? Хочешь, включу подогрев сиденья?
Я отвожу взгляд от его заднего сиденья. В глубине души меня гложет беспокойство, и я нервно облизываю губы.
— Конечно.
Нажимая кнопку на панели, он включает передачу и вращает руль. Мы выезжаем с парковки, и я смотрю на бар через пассажирское окно, наблюдая, как он становится всё меньше и меньше.
— Так они арестовали Робби? — говорит он, глядя на дорогу.
Уличные фонари заливают машину волнами приглушённого оранжевого света.
Я прочищаю горло; ком вернулся с новой силой.
— Ты доволен?
Морщина на мгновение бороздит его лоб, прежде чем он резко поворачивает голову в мою сторону.
Его лицо на мгновение освещается, когда мы проезжаем мимо другого фонаря.
— С чего бы мне быть довольным?
— Ты не особо скрывал свою неприязнь к нему, — тихо указываю я.
Его челюсть сжимается, и он смотрит обратно на дорогу.
— Мне не нравилось, что ты выбрала его вместо кого бы то ни было.
— Вместо тебя.
Тишина.
Эллиот до белых костяшек сжимает руль, его плечи напряжены.
Я смотрю в пассажирское окно, наблюдая, как тихие улицы проносятся мимо размытым пятном. Моё измученное отражение смотрит на меня из стекла.
— Я сдала его.
Машина трещит от напряжения. Я отвожу взгляд от окна и скольжу взглядом по его тонким светлым кудрям и острому подбородку, покрытому пятичасовой тенью.
Борода Робби длиннее, но в нём всё более неотёсано. Эллиот заботится о своей внешности, и его волосы всегда уложены.
— И что? — медленно, сдержанно, тихо спрашивает он. — Теперь я тебе нужен, когда он вне игры?
— Я не это имела в виду...
— Это то, что ты имела в виду, — огрызается он. — Ты эгоистка до мозга костей.
Я моргаю, сбитая с толку.
— Эгоистка?
— Я смотрю новости, Саванна, — начинает он, и его челюсть дёргается, — Робби похитил ту девушку, и тебе это не понравилось. Признай. Тебе не понравилось, что ты больше не в центре внимания. Тебе не понравилась мысль о том, что Робби получает удовольствие от другой женщины, каким бы больным и извращённым ни был характер этого удовольствия. Теперь тебя съедает изнутри мысль о том, что он удовлетворяет эти потребности с кем-то другим. Смирись, Саванна. Ты никогда не сможешь быть достаточной для такого монстра, как он. Вот почему ты сдала его. Если ты не можешь иметь всего его, то никто не сможет.
Моё сердце перестало биться. Я смотрю, не моргая, пока грызущий ужас сгущается и растёт внутри меня. Правда, стоящая за его словами, высасывает кислород из воздуха. Я не могу думать. Я не могу ничего делать, кроме как выдерживать тяжесть его взгляда, когда он поворачивает ко мне эти знающие глаза, глаза, которые сейчас кажутся мне такими знакомыми. Я не могу вспомнить, откуда, или это чувство знакомости, которое вызывает его улыбка. Я отрываю взгляд, затем хмурюсь.
Ёрзая на сиденье, я напрягаюсь, чтобы выглянуть в окно, пока мы проезжаем мимо моей улицы.
— Ты пропустил поворот. — Когда он молчит, я смотрю на него. — Поворот, Эллиот. Ты пропустил его. Развернись.
Его лицо остаётся безразличной маской, и он смотрит прямо на дорогу.
— Эллиот? — Мой голос слабее, дрожащее. Что-то не так. Изучая его профиль, я сглатываю.
Мой взгляд скользит с его лица на освежитель воздуха, висящий в зеркале заднего вида, на заднее сиденье. Вытягиваю шею, полуобернувшись в кресле, осматриваю пространство для ног и кожаную обивку.