Сунув бумажник в карман, он выходит без единого слова.
Колокольчик над дверью звякает.
Озадаченная, я наблюдаю, как он пересекает парковку к строгой чёрной машине и садится внутрь. В следующую секунду я уже на ногах, выхожу из закусочной.
Листья мириадов оттенков оранжевого и коричневого скользят по асфальту, пока я спешу к его машине, открываю пассажирскую дверь и сажусь на сиденье.
Пока я дую на замёрзшие руки, жар его взгляда ласкает мой профиль и задерживается.
Тёплый и интенсивный.
Он заводит двигатель и выезжает с парковки без единого слова.
Я натворила много глупостей за последние несколько месяцев, и это одна из худших. Я ничего не знаю об этом мужчине.
Неважно. Мне просто нужно, чтобы он заставил меня забыть. Я устала тосковать по Робби, но не могу остановиться.
— В чём твой дело? — спрашивает он через некоторое время. — Ты от чего-то бежишь?
— Думаю, мы оба бежим, — замечаю я, многозначительно глядя на его безымянный палец.
Голубые глаза снова обращаются ко мне, пока мой взгляд бродит по пустой дороге впереди. Больше ничего не говорится, и меня это устраивает.
Я ничего не ищу. Если и ищу, то ещё не поняла чего.
Он сворачивает на проселочную дорогу и глушит двигатель.
Тишина опускается на машину, пока он переводит взгляд в мою сторону. Я считаю до десяти в уме. Считаю секунды, что проходят, прежде чем я наконец встречаю его взгляд, пойманная этими тёмными, тёмными глазами, которые не так давно были голубыми.
Я перелезаю через центральную консоль, сажусь верхом на его бёдра и возюсь с его кожаным ремнём. Наконец освобождаю его член и сжимаю длину, лаская шелковистый ствол, пока мой взгляд прикован к его рту, так что мне не нужно смотреть ему в глаза.
Я всё ещё чувствую, что изменяю, прикасаясь к другому мужчине, и это злит меня настолько, что я с шипением выдыхаю, когда он хватает меня за подбородок и приподнимает его.
Запертая в его взгляде, я пытаюсь отвести взгляд и вырваться из его хватки, но он не позволяет мне.
Его член дёргается в моей руке, и он стискивает зубы, оставляя синяки пальцами.
— Это то, чего ты хочешь? — хрипит он, пристально наблюдая за мной.
Я чувствую себя обнажённой под этим взглядом.
Один раз кивнув, опираясь на колени, я заставляю себя выдержать его взгляд, пока он стаскивает мои штаны и нижнее бельё. Я хватаюсь за подголовник позади него, чтобы сохранить равновесие, затем сбрасываю штаны.
Не теряя времени, он зубами вскрывает упаковку презерватива и надевает его на член, затем хватает меня за бёдра и направляет на свою твёрдую длину.
Будь я умна, мы были бы где-нибудь поспокойнее, чем какая-то заброшенная проселочная дорога с неустойчивым интернетом, если он тут вообще есть. Но я не умна. Я также самый большой хищник в этой дорогой машине.
У меня нет времени позволить этим мыслям укорениться или даже развлечь сомнения, которые медленно угрожают подкрасться и разрушить этот момент саморазрушения, потому что в следующую секунду он входит в меня и крадёт моё дыхание сырой агрессией своих резких толчков.
Цепляясь за его широкие плечи, я сильно кусаю губу, чтобы удержать звуки внутри. Это всё, чем мне это нужно. Быстрый жёсткий секс. Ничего больше. Ничего меньше.
Он подбрасывает меня на своём члене в такт своим толчкам, и жидкое удовольствие разогревает моё нутро. Я закрываю глаза, чтобы не смотреть на него, сосредотачиваясь вместо этого на точке, где мы соединены.
Член есть член.
Это просто секс.
Ничего больше.
И на один краткий миг передышки, возникший и исчезнувший в мгновение ока, я не влюблена в Робби Хэммонда. Я просто ещё одна потерянная и сломленная женщина, которую трахнул незнакомец на обочине дороги. Как бы это ни было извращённо, так я проявляю свой контроль самым извращённым образом.
Возможно, мои эмоции принадлежат Робби. Возможно, он украл моё сердце, когда сидел напротив меня, или, возможно, я отдала их добровольно. Но моё тело — моё. Этот выбор — мой.
— Ты близка, красавица?
Голос незнакомца неправильный.
— Не говори.
Усмехаясь, он меняет угол, и мои глаза распахиваются, когда мой клитор трётся о его таз.
— Что угодно для тебя, милая.
Несмотря на все мои усилия остаться тихой, стон вырывается, и от этого мне становится хуже. Я не должна наслаждаться этим. Я саморазрушаюсь, используя незнакомца, чтобы притупить боль, которую оставил во мне Робби, словно завёрнутый подарок с красивым бантом, когда он ушёл. Вместо этого я заведена так туго, что вот-вот потеряю себя.