Его улыбка пробегает холодком по спине, но я не отвечаю.
— Поздравляю, Саванна, ты привлекла моё внимание. Я пытался держаться подальше и поступить правильно по отношению к тебе. — Его взгляд наполняется эмоциями, он отводит глаза, сжимая челюсть, словно ему больно продолжать.
Когда он снова устремляет на меня свои синие глаза, я задерживаю дыхание, жаждая любых слов, что сорвутся с его губ. Они мне нужны. Нужна его правда. Нужно, чтобы он истёк кровью и обнажил передо мной свою душу. Я нуждаюсь в этом, как в следующем вздохе.
— Ты не можешь сказать мне, что хочешь быть с безумным серийным убийцей. Это то, чего ты хочешь от жизни? Прожить остаток дней в бегах от властей? Постоянно оглядываться через плечо? И это в лучшем случае, если я не сорвусь и не убью тебя первым...
Я прижимаю пальцы к его губам, останавливая его тираду.
— Прекрати, Робби. Просто остановись. Тш-ш-ш. — Я ненадолго закрываю глаза, пока ветерок сдувает волосы с моей шеи. — Я люблю тебя.
Я открываю глаза, и дыхание застревает в горле. В его взгляде так много боли и страха.
— Я не боюсь тебя, Робби. Слышишь меня? Я. Не. Боюсь. Тебя.
Он высвобождает губы из-под моих пальцев, прикасается к моей щеке, проводит прохладными пальцами по следе от слёз, касаясь меня нежно, но достаточно твёрдо, чтобы я знала — он всегда будет защищать и любить меня.
— Я тоже люблю тебя. Я люблю тебя так сильно, что это съедает меня изнутри, но я никогда не прощу себе, если причиню тебе боль.
Вместо ответа я приподнимаюсь на цыпочках и ловлю его губы.
Обвив руками его шею, я растворяюсь в нём, целую его дрожащие губы со всей своей страстью.
Наши языки сплетаются, а дыхание танцует между губами каждый раз, когда мы поднимаемся за глотком воздуха, прежде чем снова столкнуться, словно волны, набегающие на берег в бесконечном движении друг к другу.
Робби вплетает пальцы в мои волосы и наклоняет мою голову, чтобы целовать глубже. Он пробует на вкус с лихорадочной нуждой, от которой сводит пальцы в туфлях.
Отвечая ему, я цепляюсь за него, даже когда лёгкие горят от нехватки воздуха.
Робби — мой кислород, и он всё, что мне нужно в этом fucked-up мире.
— Я беглец, — шепчет он между поцелуями, подхватывая меня на руки.
Мои каблуки отрываются от заснеженной земли, но здесь, в его сильных руках, холод не может меня достать. Особенно когда его губы прожигают обжигающий путь вниз по шее и обратно, чтобы снова поймать мои.
— Тебе придётся всегда оглядываться.
— Ты что, забыл? — Я прикусываю его губу, улыбаясь в поцелуе. — Я же Убийца Червонной Дамы. Охотятся и за мной тоже.
— Ты ещё влетешь по полной за это, Саванна, — рычит он, сжимая мою шею своей большой ладонью. — Каждый раз, когда я думаю о тебе с кем-то другим, мне хочется совершить убийство.
Я заставляю его замолчать очередным поцелуем, прижимаясь к нему, обвив руками его шею и вцепившись пальцами в его тёмные волосы.
Мы целуемся и целуемся, потерянные друг в друге, потерянные в этом моменте.
Мы целуемся так, словно нас никогда не поймают.
Словно никто и ничто не может нас разлучить.
Мы целуемся так, словно у нас нет завтра.
Словно этот поцелуй, этот идеальный, бесконечный поцелуй — наш последний.
Робби отвозит нас в мотель на окраине города, где мы проводим ночь, навёрстывая упущенные месяцы, занимаясь любовью на скрипучей кровати с пружинящим матрасом, пока утреннее солнце не подкрадывается по половицам к кровати.
Вспотевшие и удовлетворённые, мы засыпаем в объятиях друг друга.
Это всё, о чём я когда-либо мечтала.
На следующее утро мы выезжаем на его старом, ржавом «Мустанге», оставаясь невидимками, и движемся навстречу солнцу, пока салон автомобиля не заполняется теплыми оранжевыми тонами.
Я счастлива как никогда, путешествуя в никуда, с пальцами, переплетёнными с пальцами Робби.
Вид его большой, с проступающими венами руки, которая поглощает мою на центральной консоли, затрагивает что-то во мне.
Вот он, мужчина-монстр с такими красивыми, мужественными руками — руками, совершавшими ужасные поступки, — и всё же он держит мою, гораздо меньшую, руку с такой благоговейной бережностью. Я чувствую его в этом тёплом прикосновении, чувствую, что я для него значу, и что он стал значить для меня.